Фартлек. Игра со скоростью

Ох, да неужели? Огромный Медведь смущается?

– Не совсем, – хрипло откашливается и поправляет волнующиеся в воде шорты. Что там у вас, Андрей Валерьевич? Нечаянный упс? – Так. Давай «лягушачьи лапки».

Ты издеваешься, Юдин? Ну держись.

Берусь за опору вдоль бортика, развожу ноги и сгибаю в коленях, разворачивая голеностоп. Отталкиваюсь от воды, имитируя движения лягушки, затем поджимаю обратно и отклячиваю задницу.

Последнее делать не нужно. Но я не могу отказать себе в удовольствии лишний раз поиздеваться над Юдиным.

– Алиса, в этой позе ягодицы поднимать не нужно, – чувствую прикосновение ладони к неприкрытой купальником части моей попы. Он слегка нажимает, погружая меня в воду, а когда убирает руку, моя задница всплывает обратно, как поплавок.

– А в какой позе, Андрей Валерьевич?

– Что? – такое робкое и тихое, что я незамедлительно оборачиваюсь и ловлю Медвежару за разглядыванием моей самой филейной части тела.

– Какая поза вам нравится больше всего? – хохотнув, ударяю стопой по воде, обрызгивая Юдина, и привожу его съехавший взгляд в стабильное состояние.

– Твою ж… Алису.

– Извините, тренер!

– Думаю, на сегодня достаточно, – Юдин уходит с головой под воду, оставляя меня одну.

Правильно, медвежонок, охладись!

Я жду его, сидя на тумбе. Размашистые гребки крепкими руками завораживают. Чертов Юдин разрезает водную гладь словно гигантский крейсер.

– Ты еще здесь? – Медведь откашливается и проводит рукой по мокрым волосам.

– Здесь. Хотела сказать, что во вторник у меня не получится прийти. Может, есть другое время?

– Мне нужно посмотреть расписание, – равнодушно изрекает он. А я думала опечалится, гад.

– Посмотри, – встаю с тумбы. – Оставлю свой телефон на ресепшене.

Я принципиально не говорю, что узнаю его номер телефоне у администратора сама. Пусть знает, что Алиса Коваль здесь главная. Стягиваю долбанную шапочку и, не дожидаясь его реплики, выхожу из помещения бассейна, оставляя последнее слово за собой.

 

Глава 10. Алиса

Официально – гонки на пустыре не легальны. Но о них знают все, и однажды сам губернатор приезжал посмотреть на шоу. Мы не гоняем за деньги, мы катаемся в удовольствие. Именно поэтому нас еще не разогнали.

Сухой воздух с песком оседает на зубах и неприятно скрипит.

Пустырь – открытое место, поцелованное ветрами. Мото‑трасса, проходящая между барханов, закипает под раскаленным солнцем, создавая колеблющиеся в воздухе миражи. Степной ветродуй сегодня так некстати разбушевался и гонит песок с вершин барханов, засыпая глаза и ноздри. Такое ощущение, что песок везде: в ушах, в волосах и в трусах.

Еду медленно, глотая пыль от проносящихся мимо байков.

Я ищу Саню, но из‑за пыльной бури нормально никого разглядеть не могу.

В стороне грохочет тяжелый рок, перебиваемый ревом моторов.

– Лисичка, привет, – со мной кто‑то здоровается. Меня не спасают солнцезащитные очки, поэтому щурюсь и сооружаю из ладони козырек. Приветствую в ответ и кручу головой по сторонам.

– Коваль, сюда! – Сашкин голос, как маяк, на который я следую на минималках по наитию.

Первыми замечаю хромированные золотые катки (1) синей Ямахи Малеева. При виде этого байка у меня инстинктивно начинают капать слюни. Я ни разу не сидела за рулем легендарного мотоцикла друга. Санька мне его не дает, и я даже не представляю, что должно произойти, чтобы Малеев разрешил прокатиться на своей железяке.

Его синяя Ямаха прекрасна. Икона, поражающая воображение! От острой щучьей морды до вздёрнутого вверх хвоста – эта машина создана для трека.

– Привет! А где шлем? – хмурится друг. Закатываю глаза и киваю себе за спину.

Я еле втиснула его в рюкзак, но двигаться в нем в такое пекло сродни с самоубийством. На мне и так полная экипировка. Под черепахой (2) я истекаю потом, как в бане. И даже воздухопроницаемая куртка не вентилирует мою кожу.

– Ну и пекло, – стягиваю с головы белую бейсболку со логотипом отцовской строительной фирмы и обмахиваюсь ею. – Есть вода?

Обычно, когда ребята устраивают такие заезды, они предусматривают всё: закупают снеки, воду, топливо, мото‑запчасти и медицинские средства первой помощи.

Сашка ныряет в огромную сумку‑холодильник и достает оттуда бутилированную воду:

– Лови, – бросает, а я ловко ловлю.

Огромными жадными глотками пью спасительный напиток.

– Кайф. Теперь жить можно. Какие результаты? – опустошив половину, закрываю бутылку.

– Пятый круг. Четыре из пяти у Дориана, – кратко информирует Малеев.

– Я пойду на шестой, – сообщаю, подбрасывая бутылку в руках.

– Через мой труп, – моментально мой друг становится свирепым быком, вставая в позу.

– Значит через него, – ехидно улыбаюсь и посылаю Санечке воздушный поцелуй.

– Коваль, ты совсем рехнулась? Капец, ты ненормальная, – друг пинает переднее колесо моего японца. – Черта с два я тебя пущу, – угрожающе наставляет на меня указательный палец.

– А я не спрашиваю, папочка, – раздражаюсь в ответ. Мне надоело, что Малеев постоянно указывает мне что и как делать? Я бесспорно уважаю и люблю друга, прислушиваюсь к его советам, но принимаю решения я самостоятельно.

– Алиса, – Сашка подлетает настолько близко к моему лицу, что я на себе чувствую веяние его длиннющих ресниц. – Ты видела, какие сегодня пыльные бури? Видимость – никакая. Куда тебя несет, сумасшедшая?

– Ребята пять кругов отмотали – все нормально, – взрываюсь я. – Почему со мной обязательно что‑то должно случиться? Блин, да я ждала этого дня, как явление Христа народу. Из‑за гонок я занятия по плаванию отменила, Малеев. А теперь ты считаешь, что какой‑то ветер сможет меня остановить?

– Ну зашибись, ты больная. У парней опыт более твоего, дура, – ругается Сашка. – И мозги у них на месте.

– Ну спасибо, дорогой друг. Такого, значит, ты обо мне мнения? – завожу двигатель, гневно бросая в Малеева взгляд полный обиды.

Пусть катится к черту со своей заботой.

Еще и дурой безмозговой считает.

– Алиса, стой, – орет чертов папочка, хватаясь за руль. – Включи мозги!

– Руки убери. И не нужно мне приказывать.

– Алис, я прошу, остановись, – Саня отпускает, но идет рядом, всё ещё взвывая к моему рассудку. – Пожалуйста.