Герой моих грез и кошмаров
Что мы идем к дому, в котором остановился инспектор, я осознала не сразу.
– Стойте! Даже если это наемник, он стрелял в вас. Мне ничего не угрожает, и я могу спокойно отправляться домой.
– Не будем рисковать, госпожа Рутшер, дождетесь моего кучера.
– Благодарю за предложение, но я лучше пойду, раз вы в порядке.
Я решительно повернулась назад, и надо же было камню попасть под ногу! Я ойкнула. На эмоциях приподняв подол платья, увидела кровь. Чулок цел, но подъем ступни поранила.
– Вы босиком? – удивился инспектор и подхватил меня на руки.
– Отпустите! – Моему возмущению не было границ.
– Нет. Сама судьба велит вам ждать кучера. Пока его нет, я взгляну на вашу ногу.
Мы быстро шли (точнее, шел инспектор, а я ехала у него на руках) по темной аллее, которая ровной лентой протянулась от ворот к парадному входу в дом.
– Вообще‑то, здесь целительница я!
– Вы беспокоились обо мне, почему я не могу оказать ответную любезность?
– Я не беспокоилась! – поспешила оспорить я.
– Тогда почему вы здесь? – резонно поинтересовался инспектор.
– У вас магический откат, я не хочу обвинений в непрофессионализме и неоказании помощи.
– То есть вам меня совсем не жаль? – с подчеркнутой грустью спросил мужчина. – Вы руководствовались лишь здравым смыслом? Какая досада… Зато честно.
– Нет, вы неправильно меня поняли! Я буду сочувствовать каждому, кто окажется в подобном состоянии.
– Но не мне, – печально констатировал инспектор.
– Да с чего вы взяли!
И вдруг я поняла: он же смеется надо мной! Раз так, то пусть тащит, переживать не буду, что надорвется.
Я обвила его шею руками.
Когда мы поженились с Рутшером, несмотря на мою стройность, он вспотел, пока выносил меня из храма. Любопытно, на сколько хватит инспектора…
Глава пятая, в которой происходит более тесное знакомство
Вопреки моим злым чаяниям, Аламейский неутомимо шел к цели, ничем не выдавая своей усталости. Как будто не чувствовал ноши.
Я же все прекрасно ощущала: и стальные мускулы, и запах свежего с горчинкой парфюма. Ох… Мне нравится, как пахнет инспектор? Какого демона я его вообще нюхаю?! Запах – первый признак совместимости, как учил нас преподаватель гармонии, и мое открытие обеспокоило. Нет‑нет, мне не должен нравиться инспектор! В некотором роде он враг, ведь желает разлучить меня с Оливером. Пусть из добрых побуждений, но я лучше знаю, что нужно моему сыну.
Открыв дверь магией и перенеся меня через порог дома, как новобрачную, инспектор остановился лишь в кабинете.
При нашем появлении загорелись маглампы, освещая просторную комнату, оформленную в черно‑бело‑синих тонах. Мрачновато‑деловой интерьер. Узкая софа, несколько книжных стеллажей и кресел, длинный стол и внушительный стул‑трон – в кабине минимум мебели.
– Располагайтесь. – Аламейский аккуратно опустил меня на кожаную софу.
– Спасибо, – неловко поблагодарила я, все еще находясь под впечатлением от своего открытия.
Мне нравился инспектор. Первый мужчина за многие годы. Я думала, мое сердце выгорело, ан нет, в пепле тлели угольки.
Инспектор опустился на колени возле софы и, пользуясь моей растерянностью, обхватил раненную ступню ладонями.
– Не надо, я сама!
Приятное тепло затопило ногу от кончиков пальцев до колена. Несколько ударов сердца – и боль исчезла как не бывало. Осталось острое ощущение чужих пальцев на щиколотке, ласковые, гладящие прикосновения.
– Больше не теряйте туфли, все равно в стране нет холостых взрослых принцев. – Шутка‑намек на старую сказку не смягчила резкости тона.
Аламейский так торопливо поднялся с колен и отступил от софы на несколько шагов, что показалось, будто он сбегает. Или не показалось?
Пальцы, которые только что касались моей щиколотки, чуть заметно дрожали.
– Я отдам распоряжение Хельцу поскорее возвращаться и отвезти вас домой.
Аламейский торопливо создал магическую птичку‑посланника.
– Спасибо за лечение.
– Не за что, – невозмутимо отозвался мужчина.
Он уже был у двери, но я остановила его одной фразой:
– Простите, что побежала спасать вас от магического отката, хоть вы и не просили.
– Извинения приняты. Вам повезло, что спасать решили меня, а не кого‑то другого.
О чем он? Что за намек? А что, если…
По подчеркнуто ровной спине Аламейского словно судорога прошла.
Соскользнув с софы и забежав вперед, я с тревогой заглянула ему в глаза.
– Я не думала, что вы настолько сильный чародей и снимете чары древнего артефакта, вдобавок избежав отката.
На лице мужчины отобразилась гамма чувств: досада, сожаление, боль, отчаяние… и жажда.
– Отойдите от двери, Джемма.
Он снова назвал меня по имени. Опять забылся в напряженной ситуации.
– Но… вы ведь не сняли влияние артефакта, верно?
– Отойдите от двери, Джемма, – повторил Аламейский хрипло. – Вы нарываетесь.
– Каким‑то образом вы отсрочили действие, – размышляла я, отмечая, что дыхание мужчины участилось. – Еще один артефакт? Но это лишь усугубит ситуацию!
– Нужно было поддаться чарам? – криво усмехнулся Аламейский.
– Нужно просить помощи, если плохо!
– Жалеете меня, Джемма?
От вкрадчивых ноток в низком голосе у меня по спине побежали мурашки. Не страха, нет. Мурашки предвкушения.
– Как сильна ваша жалость, Джемма?
Он шагнул вперед, сокращая между нами расстояние и тесня меня к двери. Сквозь слои нашей одежды я чувствовала жар его тела. Аламейского лихорадило от чар и сдерживаемой страсти.
И это будоражило.
Сухие горячие губы скользнули по моим.
– Что ж, – шепнул Аламейский, – пожалейте меня, Джемма.
