Идеальные лжецы. Опасности и правда

Как я могу в этом выглядеть грациозной?

Почему организаторы снимают меня на телефоны?

Я нервно сглотнула, стараясь унять дрожь в руках. Я попыталась собрать всю свою уверенность, всю отвагу…

Но не могла. Не могла этого сделать. Не могла.

Я уже готова была броситься бегом со сцены, когда услышала:

– Отлично, начинаем!

Я мгновенно обернулась – и увидела Эгана, поднимавшегося по ступенькам. Он тоже был в костюме клоуна! С выбеленным лицом и красным носом! Признаться, это был самый сексуальный клоун, какого я видела в жизни, – в широких брюках, белой рубашке с короткими рукавами и… синем парике.

Но даже это было не главное. Главное заключалось в другом. Неужели он решил мне помочь?

Когда он остановился рядом со мной и принялся что‑то весело и бодро говорить детям, да еще с таким энтузиазмом, какого я никогда в нем не замечала, я поняла, что он и впрямь хочет мне помочь.

Организаторы даже рты раскрыли от удивления.

– Уважаемая клоунесса Доска, – обратился ко мне Эган с преувеличенной церемонностью, чтобы развеселить детишек, – не будете ли вы так любезны помочь устроить мой зад на этом крошечном стульчике?

Клоунесса Доска? Я? Это он серьезно? Но почему? Только потому, что у меня плоская задница?

Несмотря на очевидную оскорбительность этой клички, она меня определенно воодушевила, как и вытянутые физиономии организаторов. И я решила помочь Эгану в импровизированном представлении, что, кстати, оказалось очень увлекательно.

– Боюсь, милейший клоун Окорок, ваш шикарный зад и впрямь не уместится на этом ма‑а‑аленьком стульчике, – пропищала я ему в тон, вызвав взрыв детского смеха.

Нам пришлось проявить немалую изобретательность, зато вскоре мы завоевали безусловное признание детской аудитории. Под конец Эган вытащил на сцену одного из мальчиков, принялся загадывать ему загадки, а потом мы втроем даже станцевали, составив маленький хоровод. В эти минуты Эган казался совсем другим человеком, способным заботиться о других, способным беззлобно смеяться. Невольно подумалось, что, возможно, на самом деле он и не убийца…

Но он им был. Он убийца, от этого никуда не деться. И я должна это доказать. Я гнала прочь любые другие мысли.

Когда представление закончилось, я первой спустилась со сцены. Войдя в гримерку, стянула парик и красный клоунский нос. Я даже вспотела от неловкости. Затем стащила клоунскую рубашку и осталась в одном лифчике, собираясь натянуть свою одежду. И тут в гримерку неожиданно вошел Эган. Я невольно прикрылась рубашкой. Он даже не вздрогнул, лишь подошел к зеркалу, взял влажные салфетки и принялся стирать грим с лица.

– Ну, как я выгляжу? – спросил он, увидев в зеркало, с каким удивлением я на него смотрю.

Увы, веселого дружелюбного Эгана больше не было.

– Неплохо, – сказала я, чувствуя, что должна что‑то добавить. – Спасибо за помощь.

– Потом не говори, что я ничего не сделал для тебя, – ответил он.

Признаюсь, меня разозлил его снисходительный тон, и тут же проснулась самая неприятная часть моей сущности, которая активировалась только рядом с ним.

– Так ты ничего и не делаешь, – фыркнула я.

Он обернулся, все еще вытирая влажным полотенцем лицо, хотя грим уже смыл, и снова стало видно, какая у него безупречная кожа, а потом подошел ко мне. Я не знала, куда деваться, потому что меня по‑настоящему удивило, с чего это он вдруг решил сократить дистанцию. Он встал совсем рядом, такой высокий и мощный, скривив губы и поведя плечами.

– А может, я хочу начать все сначала, – сказал он.

Его голос звучал мягче, почти… вкрадчиво?

– Но почему? – растерянно спросила я.

На его лице выступила высокомерная улыбка. Еще один шаг ко мне. Еще больше недоумения в моей голове.

– Порой ты задаешь такие глупые вопросы, – прошептал он. – Ты моя девушка, так что…

Я нервно сглотнула.

– И что?..

– А вот что…

И в эту минуту нас перебил чей‑то сердитый голос:

– Какого хрена тебе надо? Почему ты меня так называешь?

Мы тут же разошлись по разным углам, как и положено. Сердитый голос, как оказалось, принадлежал Александру. Он ворвался в гримерку и находился на грани нервного срыва. Я привыкла видеть его спокойным и уравновешенным, тщательно причесанным, чисто и опрятно одетым. Он был живым воплощением порядка, радости и дружелюбия. Теперь же я лицезрела нечто прямо противоположное. Одежда была в беспорядке, на лице застыло выражение глубокой боли. Волосы, обычно зачесанные назад, теперь были всклокочены, а круги под глазами говорили о том, что он провел бессонную ночь.

– Как это почему? – выкрикнул Эган, глядя на него с сердитым замешательством. – Ты должен был взять у детей интервью для статьи!

– Я же тебе сказал, что не буду писать это дерьмо, – отпирался Александр.

Эган уже открыл рот, чтобы возразить, но вдруг слегка нахмурился, словно что‑то заметил. Он сделал несколько медленных шагов навстречу Александру, глядя на него в упор и еще больше хмурясь.

– Не пойму, ты что, пьян? – спросил он, подумав пару секунд.

Что правда, то правда. Даже я это заметила, едва взглянув на Александра. Его глаза, обычно такие живые, сейчас пьяно блестели.

– Если и так, это не твоя проблема! – яростно сплюнул Александр. – Напишу твою чертову статью и тут же уйду.

Он повернулся, чтобы выйти из гримерки, но Эган удержал его, схватив за плечо.

– Нет, ты точно спятил. Не смей в таком виде показываться на людях! – потребовал он.

Александр покачнулся, еще больше разозлился и попытался толкнуть Эгана.

– Отстань от меня, – презрительно бросил он. – Я сыт по горло твоими приказами.

Эган устоял на ногах, будучи гораздо крепче брата и немного выше ростом. Бросившись на Александра, он толкнул его сильнее.

– Впредь будешь осторожнее, – предупредил он.

Александр в ярости снова кинулся на него, и тогда я бросилась между ними, упершись руками в грудь обоим.

– Эй! – крикнула я. – Вы что, решили подраться? Какая муха вас укусила?

– Если хочешь, чтобы я снова указал твое место, только скажи! – пригрозил Эган Александру, даже не обратив внимания на мои слова.

– И где же, как ты считаешь, мое гребаное место? – поинтересовался столь же разъяренный Александр.