Игра на жизнь
Передвигаться по городу в сумерках гораздо легче, чем при свете дня. Практически не таясь, я благополучно добралась до места. Ворота не успели запереть – будто меня ждали!
Солнце почти полностью закатилось за горизонт.
Ничего, успею! А если нет, заночую в домике жрицы. Дейра хорошая, никогда лишних вопросов не задавала.
Миновав пустынный храмовый сад, с последними лучами дня я скользнула в приоткрытые медные двери. В нос сразу ударил запах благовоний: роза, сандал и что‑то еще. Страждущий потерпит, а остальным в храме нечего делать.
Оставив узел у дверей, – нечего тащить в обитель Амандина всякую грязь! – направилась прямиком к статуе бога в конце широкого нефа, когда услышала приглушенные голоса, доносившиеся с галереи. Ее называли жреческой. Только служительницы бога их помощники‑мужчины могли подниматься по ступеням за статуей небожителя. Что там, никто достоверно не знал. Может, проход в Верхний мир?
Замерла.
Неужели я опоздала, и сумеречное богослужение началось? Тогда почему не закрыли двери?
Подслушивать, конечно, нехорошо, но я не специально, во всем виновата акустика храма. В ночной тиши голоса гулко отражались под сводами, слышно каждое слово.
Жарко спорили четверо. Дейру я узнала сразу, а вот личность еще одной женщины, равно как двоих мужчин оставались загадкой.
– Такое иногда встречается. – Спокойный голос, несомненно, принадлежал умудренному сединами человеку. – Дейра сделала все, что в ее силах, не нужно ее винить.
– Зачем, зачем было хранить это здесь?! – вопрошал второй голос, женский.
В нем читалось недовольство и укор. Женщина гневалась.
– Он благополучно лежал здесь много лет, я не думал…
– Неплохо было бы начать, – заметил второй мужчина.
Его голос показался мне смутно знакомым.
– Имей уважение, ты не у себя дома! – вмешалась женщина.
Ядовитое замечание ее сильно задело. А ведь ругали не ее, выходит, тот пожилой мужчина – ее друг или родственник.
– Прекрасно, теперь ты будешь затыкать мне рот! – Желая замять ссору, незнакомка добилась противоположного эффекта. – Сами проворонили и пытаетесь выставить меня виноватым. Да, это не мой дом, из моего дома ничего бы не украли. Если твой муж идиот… Да, и не смотри на меня так, идиот, слов обратно не возьму. Так вот, если он идиот, то я здесь ни при чем. И уж точно не собираюсь нянчится абы с кем, пусть даже она пригрезилась тетушке во время транса. Видел я предмет ее дум – ошибка природы!
Излив душу, мужчина замолк, дальше беседовала семейная пара. Изредка они обращались с вопросами к Дейре, та почтительно отвечала. Говорили о Кентигерне, некой важной вещи, которую он украл из храма. Пропажу непременно должен был вернуть человек. Почему, я не понимала, но незнакомцы несколько раз это подчеркнули. Тот самый человек, которого увидела во сне таинственная тетка темпераментного мужчины.
– Дейра, ты уже говорила с ней?
С ней? То есть избранный – это женщина?
И тут в моей голове прояснилось. По телу пробежала дрожь.
Мамочки!
Стараясь не шуметь, медленно пятилась к дверям.
Сердце колотилось как бешенное, я практически задыхалась.
Тот пожилой мужчина… Неужели сам Амандин?! Тогда вторая женщина – Рагна, его супруга, богиня мудрости, счастья и семейного благополучия. А вот кто третий? Теперь я вспомнила: именно он насмехался надо мной у храма, сверкал стальными глазами. Только вот ни у кого из богов я таких не помнила.
Глава 4
Арлайн
Меня все‑таки посадили за вышивание. Сдается, кто‑то из богов – я ставила на ворчуна из храма – поспособствовал. Или все намного прозаичнее: Алхена прознала про мои упражнения с мечом и решила положить им конец.
Терпеливо, раз за разом, втыкала иголку в ткань. И так же раз за разом распарывала стежки. Мысли мои витали далеко – вокруг короны и Кентигерна. Я здесь, вышиваю никому не нужные цветочки, изображаю тишь да благодать, а он…
Ай!
Я увлеклась грезами о мести и уколола палец.
Густая капля крови упала на канву – лишний лепесток у вышитой розы. Легла идеально, лучше, чем мои кривые потуги.
– Вы поранились, милая племянница?
Моя надсмотрщица, герцогиня Эсамад, подняла голову от книги. Сама‑то она, ссылаясь на плохое зрение, не мучилась с пяльцами! Впрочем, одного взгляда на книгу в ее руках хватило, чтобы понять: поменяться с ней местами я не желала. Пока вышиваешь, можно думать о чем угодно, а вот когда читаешь Барведа, думать вряд ли вообще получится. Он писал на редкость занудные (в представлении герцогини – поучительные) романы о молодых людях. Сдается, Ифигения специально таскала их из библиотеки в слепой надежде, что я наконец заинтересуюсь, прочитаю и исправлю свое поведение. Но уж лучше умереть, чем превратиться в одну из девиц Барведа! Лет в двенадцать я по глупости открыла один роман. Смирение, скромность, податливость, безынициативность – таким виделся автору идеал женщины. Все эти качества я ненавидела, но они же помогли бы выдать меня за Фарнафа, так что конечная цель герцогини очевидна.
– Нет.
Послюнявив палец, состроила злобную мину.
Любая поняла бы: надо оставить меня в покое. Любая, но не Ифигения.
– Фи, какие манеры! – завела она старую песню. – Вы принцесса, а не дочь кабатчика!
– Дочери кабатчиков тоже бывают красивыми и образованными. Правда‑правда! Например, по дороге в Санину есть…
Тут я осеклась, сообразив, что сболтнула лишнего. Поздно! Герцогиня уже захлопнула книгу и, шелестя многочисленными юбками, направлялась ко мне. Насупленные брови не сулили ничего хорошего.
– Наследнице лиэнского престола не пристало шляться по кабакам! – Сказала как пощечину дала. – Давно пора заняться вашим воспитанием! Ничего, когда вы войдете в нашу семью, я исправлю ошибки гувернанток.
