Игра на жизнь
– Боюсь, этого никогда не случится.
Я с силой вонзила иглу в ткань.
– И очень надеюсь, что вы ничего не исправите, тетушка. – Прежде я не называла так Ифигению, да и сейчас произнесла слово с издевкой. – Лучше последовать за матушкой, чем превратиться в такую, как вы!
Герцогиня вспыхнула и глотнула воздух ртом как рыба.
Воспользовавшись ее замешательством, выскользнула из‑за вышивального стана.
– Принцесса Арлайн! – полетело мне вслед.
Напрасно старалась, урок вышивания закончен.
Нет, это надо додуматься – превратить меня в бледную немочь!
Срочно требовалось куда‑то деть накопившуюся злобу. Манеж подходил идеально, но переодеваться не хотелось, поэтому я просто сбежала в сад. Снесла головки парочке ни в чем не повинных цветов и забралась на причал. Вряд ли герцогине придет в голову искать меня здесь. В ее представлении барышни горестно плачут в беседках.
Скинув туфли, поставила их рядом. Следом полетели чулки.
Хорошо!
Опустив ноги в теплую воду, подставила лицо солнышку.
Порой я жалела, что родилась принцессой. Бегала бы сейчас по лесам, загорала на стоге ароматного сена… И работала от зари до зари. В своих мечтах я неизменно забывала, что крестьяне много трудились.
Ладно, стану разбойницей. Оружием я владею, пахать ничего не надо. И, самое главное, никаких назидательных книг и вышивания!
– Ваше высочество!
От неожиданности я чуть не соскользнула с причала. Утонуть не утонула бы, я неплохо плаваю, зато промокла бы с головы до ног.
– Фарнаф? Не ожидала вас здесь увидеть! – фальшиво улыбнулась я, засунув босые ноги под юбку.
Туфли остались стоять где стояли. И теперь кузен их глубокомысленно рассматривал. А потом перевел взгляд на чулки…
Может, меня и воспитали никудышной принцессой, но краснеть я умела. Когда Фарнаф поднял один чулок, и вовсе стала пунцовой. Нижнее белье – вещь интимная, с тем же успехом я могла выставить на всеобщее обозрение панталоны.
Но ведь на пристани всегда тихо, здесь никого не бывает! Алхене не до речных прогулок: укачивает ее, поэтому королевская барка стоит в эллинге. Иностранных гостей мы тоже не ожидаем – словом, на причале не должно было быть никого, однако вот он, Фарнаф, из плоти и крови, держит мои чулки. Они наверняка еще теплые и… Какой стыд!
– Отдайте немедленно!
Коршуном налетев на кузена, вырвала добычу.
– Бесстыдник!
Хоть бы смутился для порядка – нет, улыбнулся, присел рядом со мной. Спасибо, тактично не заметил дырку на мизинце. Увы и ах, шелковые чулки дорогие, а в казне денег нет. Я часто носила штопанные, благо под юбками не видно. Да и платья у меня пусть и модные, из дешевой ткани.
– У вас красивые щиколотки.
– Когда только успели разглядеть? – буркнула я и потребовала: – Отвернитесь!
Ну вот, когда на мне вновь чулки и туфли, можно продолжить разговор, а то я себя голой ощущаю. Еще и комплименты эти… Умом понимаю, Фарнаф не завалит на доски, принудив выйти за него замуж… А вдруг? Лучше не искушать!
– Простите, Арли, не хотел вас испугать или смутить.
Арли… Употребление домашнего прозвища лишний раз доказывало, что он уже считал меня своей.
– Вас тетушка прислала?
Отказавшись от помощи Фарнафа, поднялась на ноги. Что толку и дальше сидеть, смотреть на воду, если настроение испорчено.
– Матушка? – удивился кузен и укоризненно покачал головой. – Опять вы что‑то натворили, Арлайн!
– Ваше высочество, – из чистого упрямства поправила я.
– Хорошо, ваше высочество, – легко согласился Фарнаф.
– И ничего я не натворила. Всего лишь осадила честолюбивые мечты некоторых.
Мимолетная тень пробежала по лицу кузена. Ну да, догадаться, о чем мечтает его мать, несложно.
– Ваше высочество, я слышал, вы вышиваете чудесные розы. Не окажите ли вы мне честь, не подарите ли вышивку, когда она будет готова?
Подозрительно прищурившись, уставилась на Фарнафа.
– А… Ммм… Подарю. Только учтите, вышиваю я отвратительно и долго.
– Зато отменно танцуете.
Широко распахнув глаза, с надеждой уставилась на кузена.
Я ведь не ослышалась, мне не показалась, у нас будет бал! Самый настоящий, с гостями и игристым. В последний раз я веселилась года четыре назад, еще при жизни отца.
Знаю, знаю, надлежит спрятать улыбку, сухо напомнить, что я в вечном трауре, пока не отплачу Кентигерну за потерю, но ноги сами начали приплясывать на настиле.
Пожалуйста, пожалуйста, милый кузен! Я согласна, как в детстве, называть вас на «ты», даже поцеловать позволю, в щечку, только развейте беспросветную скуку.
– Я подумал, немного веселья нам не повредит. – Сдается, мое поведение его забавляло. – Годичный траур по вашему отцу и моему дражайшему дяде истек, и я взял на себя смелость организовать небольшой прием. Человек на сто, не больше. Ее величество уже дала свое согласие, надеюсь, и вы почтите нас своим присутствием.
– Конечно, почту.
Хотелось прямо сейчас вернуться в свои покои и перерыть гардероб в поисках платья. Уверена, там найдется что‑то подходящее. Но приходилось стоять здесь, изображать принцессу, точно так же, как Фарнаф изображал обычного поданного. Хотя у него, определенно, получалось лучше.
– Осмелюсь попросить вас еще об одном одолжении, ваше высочество.
– Арлайн, – милостиво разрешила вернуться к родственному обращению.
Все же мы кузены, пусть Фарнаф и старше на целую вечность.
– Так вот, Арлайн, – прочистил горло кузен, – запишите на меня первые два танца.
Он говорил о пустяке с пугавшей меня серьезностью. Будто от того, отдам я ему эти два злосчастных танца или нет, зависела его жизнь.
– Хорошо, они ваши, – легкомысленно пообещала я.
Фарнаф с облегчением выдохнул.
– Тогда я пришлю вам приглашение.
