Игра на жизнь
Бог поднял подсвечник на уровень моего лица. Сначала я видела лишь чуть трепещущий язычок оранжевого пламени, но затем различила сквозь него изображение свитка. Я представляла сокровище Амандина совсем другим. Где золото и бриллианты, изысканный пергамент? Обыкновенный потертый коричневый тубус с выведенным тушью изображением змеи и солнца. Вдобавок маленький, тонкий, в такой разве только письмо можно уложить.
– Запомнила?
Кивнула. Змея и солнце. Найду!
– Вот еще что…
Свеча погасла. Теперь я слышала, но не видела Мериада, однако ощущала его присутствие каждым волоском на теле. Темнота – его стихия. В какой‑то степени бог смерти и есть упорядоченная тьма.
– Измени маршрут. Кентигерн ждет вас, полагает, вы направитесь прямиком на север, и заготовил ловушки. Обманите его, поезжайте на запад, кружным путем доберитесь до Добиса. Пусть Кентигерн гоняется за вашими фантомами. Неплохое выйдет развлечение!
Тихий смешок Мериада обжег мертвенным холодом.
– Жаль, не могу убить его!
Жалобно захрустели чужие кости, сминаемые божественными пальцами. Судя по звуку, часть трона превратилась в труху.
– Но ничего, ты станешь моей маленькой сладкой местью за Рамину. Марис умоется кровавыми слезами.
В ужасе отпрянула от трона: голос бога сочился лютой ненавистью. Той, которая становится смыслом жизни, черной путевой нитью ведет через года.
Как же он любил ту женщину, Рамину! И до сих пор любит. Врут предания, никакая Элоиз[1] не завладела его сердцем.
– Тебе интересно, кто такая Рамина?
Прикосновение ветерка к щеке подсказало, что Мериад поднялся с трона. В следующий миг его пальцы больно стиснули мой подбородок. Такие сильные, способные перемолоть камни.
– Людишки, вы даже не удосужились почтить ее смерть должным образом.
Толчок, и я полетела на пол, под ноги богу.
– Ты, лиэнская принцесса, впервые слышишь ее имя! – продолжал бушевать бог.
Ох, Дрегон, сейчас я получу на орехи!
Зажмурилась, ожидая мучительной боли или иного наказания за невежество, но услышала лишь полный прежней глухой ненависти голос:
– Замани Кентигерна в сладкую ловушку и убей. Пусть последним, что он увидит перед смертью, станет твое лицо. Той, которая так похожа на мою дочь.
Меня словно ударили мешком по голове.
Мир перевернулся с ног на голову. Голова пульсировала, разрываемая одной единственной мыслью: «Дочь, у Мериада была дочь!» Нет, я сознавала, у каждого бога полно бастардов. Смертные женщины скрашивают им досуг, а дети – так, побочный эффект. Но вряд ли Мериад стал бы так тревожится, скажем, за моего ребенка, если бы, как грозился, облагодетельствовал во имя процветания страны.
– А ты не дура! – Едва ли не первый комплимент из его уст. – Хотя в отношении своего ребенка неправа – в некоторых случаях мне не чужда ответственность. Но к Рамине он не приблизился, это факт. А теперь, раз в твоей головке наконец начало прояснятся, представь, что вдобавок к отцу и брату убили твою сестру. Запомни свои эмоции, уничтожь Кентигерна и получи заслуженную награду. Какую, выберешь сама.
Темнота перед глазами подернулась рябью. Бог покинул мой сон.
* * *
Я ничего не рассказала о видении Гордону, соврала, будто перехватили шпионов Кентигерна, поэтому нам нужно сменить маршрут. Приятель, разумеется, не обрадовался. Еще бы, нам предстояло объехать всю страну! Страшно представить, сколько времени это займет. В итоге пришлось чуточку раскрыть карты и намекнуть: так угодно небожителями. С ними Гордон спорить не стал, смирился с неизбежным.
Путешествие оказалось несколько тяжелее, нежели я себе представляла, поэтому появления Чериндеша на горизонте я ждала с большим нетерпением, чем дня рождения. Наконец‑то отдохну с комфортом! Меня уже тошнило от сомнительной еды в тавернах, матрасов, на которые страшно прилечь. Тело чесалось от укусов насекомых, а пятая точка превратилась в одну большую мозоль. А тут – чистая постель, вкусная еда, возможность помыться.
Я отмокала в ванной целую вечность. Наслаждалась запахом мыла, а не пота. Отдала вещи в стирку. А еще избавилась от Гордона. Он отличный парень, балагур и всякое такое, но мужчина. Как‑то не учла я этого, опрометчиво согласившись на поездку в его компании.
Но там, где минусы, есть и плюсы. За пределами дворца я в силу пола утратила всякий вес. Убедилась в этом в первой же таверне, где меня намеренно игнорировали. Зато к Гордону обращались с почтением. Так что он превратился в оберег от сомнительных предложений, на могучем угорском популярно объяснял, куда и кому идти. Надо перенять у него парочку выражений, пригодятся. Главное, во дворце потом не сболтнуть, а то Алхена грохнется в обморок.
Приведя себя в порядок, решила осмотреть город. Одна – пока я наводила красоту, Гордон куда‑то ушел. Ничего страшного, наоборот, даже лучше, смогу прогуляться по лавкам, спокойно загляну в храм. А то знаю я мужчин, началось бы бесконечное нытье. Алистер терпеть не мог «тряпки» и «всякую культуру», Гордон наверняка такой же. Да и что ему наши боги, у него свои есть.
До храма добралась поздно, перед самым закатом. Только собралась развернуться – завтра зайду, все равно мы задержимся в Чериндеше на пару дней, как меня заметила жрица, приветливо помахала рукой. Слово за слово, и я оказалась в ее домике, с чашкой чая в руках.
Жрица живо интересовалась жизнью в Лиэрне – я представилась столичной жительницей. Собственно, то же было написано в выправленных специально для поездки документах. По ним мы с Гордоном – брат и сестра, якобы едем повидать больную тетушку в Деринге. Почему не похожи? Так отцы разные.
– Ох, – спохватилась жрица, мельком бросив взгляд в окно, – совсем я вас заболтала! Вы ведь в храм хотели попасть?
– Хотела, но поздно уже: солнце село.
– Ничего не поздно! – Жрица решительно поднялась на ноги и потянула меня за собой. – У вас впереди долгий опасный путь, не отказывайтесь, увезите с собой благословение Госпожи.
Да, удача нам, определенно, не помешала бы.
– Вот ведь шалопаи, – сокрушенно всплеснула руками жрица, когда мы поднялись по тонувшим в сумерках ступеньках храма, – опять забыли запереть двери! Ох, и получат же они от меня завтра!
[1] Элоиз – богиня ночи, звезд, луны и сновидений, одна из прекраснейших богинь.
