Игра на жизнь
– Сон еще никому не помешал, – наигранно рассмеялась я и попыталась увлечь ее прочь от гроба.
Если уж я поклялась защищать Алхену, нужно начать с ее здоровья.
– Так как ты думаешь, женится или нет?
Сестра с непривычной твердостью отвела мою руку.
– Не знаю…
Признаться, подобные мысли меня не посещали, а ведь Алхена права, отец мог жениться вновь, обзавестись другим наследником. Может, запершись в своем кабинете, он как раз размышлял об этом, недаром же приказал сегодня позвать своего секретаря.
– Он слишком любил маму, – отмела я крамольное предположение.
И действительно, если бы отец хотел, у меня давно появилась мачеха. Однако после смерти жены он словно позабыл о женщинах, не замечал их, с головой ушел в государственные дела.
– Как думаешь, кто бы ему подошел? – будто не слыша меня, продолжила размышлять вслух Алхена.
– Брось! Из тебя выйдет отличная королева. К тому времени, когда придет твой черед, врачи обязательно тебя вылечат.
Мысль о том, что в нашу семью войдет чужая, вызывала глухую злобу. Отец принадлежал маме. И точка!
Алхена лишь грустно улыбнулась и потрепала меня по голове.
– Ты еще слишком мала и не понимаешь.
– Мне шестнадцать! – обиженно напомнила я.
– Порой мне кажется, что меньше, Арли, – вздохнула она и взяла меня под руку, увлекая прочь от гроба. – Пора бы тебе повзрослеть! Но ты права, мы обе устали. Завтра похороны, мы не можем предстать перед подданными с опухшими глазами.
* * *
– Ваше высочество?
Обернувшись, я увидела камердинера отца. Старик выглядел крайне взволнованным. Даже высокий ворот его сюртука не мог скрыть подергивающийся кадык.
– Что случилось, Рескин? – нахмурилась я, неохотно оторвавшись от книги, которой без толку пыталась занять свой ум.
Отец уехал две недели назад. После похорон Алистера он вконец обезумел, не мог думать ни о чем, кроме убийства Кентигерна. Не слушая ничьих советов, с верным полком гвардейцев отправился на север, по следам убийц. С тех пор от отца не было известий.
Алхене хорошо, ее разум с утра до вечера забит государственными заботами, а я сходила с ума от неизвестности. И тут Рескин…
– Ну же! – отшвырнув книгу, поторопила старика.
Жаль, нельзя ухватить его за грудки и потрясти словно грушу.
– Ее высочество Алхена просит вас к себе, – казалось, через целую вечность вымолвил Рескин.
Надо ли говорить, что к сестре я летела, расталкивая попадавшихся на пути слуг. Плевать на манеры! Меня и прежде мало заботило чужое мнение. Подумаешь, герцогиня посчитает недостойной невесткой! Теперь‑то и вовсе кончено, я отказала Фарнафу.
Сердце мячиком скакало впереди меня.
Запыхавшись, толкнула двустворчатые двери покоев сестры и замерла, словно окаменела.
Алхена сидела за столом. Безвольно свешивавшаяся вдоль тела рука сжимала письмо. Я сразу узнала коричневую сургучную печать – Фарнаф.
Рядом, приобняв Алхену за плечи, со скорбным лицом сидела вдовствующая герцогиня Эсамад, супруга младшего брата отца. Чуть поодаль шушукались придворные, бросали участливые взгляды на сестру. До меня долетали обрывки их фраз: «похороны», «коронация».
– Что случилось?
Не чувствуя ног, кое‑как доковыляла до дивана и буквально рухнула на него.
Герцогиня подняла на меня глаза и произнесла всего три слова:
– Мне очень жаль!
Так у меня появился враг. Тот, кому я поклялась отомстить сразу за две отнятые жизни.
Глава 2
Арлайн
– Ненавижу черный цвет!
Мне хотелось содрать платье вместе с кожей, бросить в огонь. Будто вместе с ним сгорело бы мое горе!
В одной умной книжке я некогда вычитала о трех стадиях принятия. Первую, слезы, я уже миновала и перешла ко второй – гневу. Наступит ли когда‑нибудь смирение?
– В Угорье черный – цвет власти, – подал голос Гордон.
Все это время он стоял у камина и вяло, апатично мешал угли.
Гордону тоже не сладко. Чуть больше месяца назад он лишился друга, теперь его судьба и вовсе в подвешенном состоянии. Закончилась ли кровавая распря, вернется ли он в Угорье?
Но в тот момент я меньше всего думала о чужом горе: меня душило собственное.
– Так обрядись в него с ног до головы!
Сверкнув фамильными голубыми глазами, я напустилась на Гордона, словно сокол на добычу.
– Тебе‑то хорошо! Ты не терял брата, не провожал отца, не закрывал глаза матери. Только и думаешь, что о троне!
Ком подступил к горлу. Соленые слезы наполнили рот. Хлюпая красным носом, в бессилье уткнулась в спинку кресла и разрыдалась.
Отца похоронили вчера. Как полагалось, под салют дворцовых гвардейцев. Обнажив мечи, они отдали последнюю честь своему государю.
Мы с Алхеной стояли рядом. Две одинокие хрупкие фигурки. Хотя хрупкой была только я, потому что сестра напоминала каменное изваяние. Все же внешность обманчива, а боги справедливы. Обделив Алхену здоровьем, они наделили ее железной волей. Волей королевы.
Зато я совершенно расклеилась, как настоящая принцесса. Хотя я отныне наследница, а наследницы не плачут.
– Я похоронил трех сестер и дядю, – словно сквозь вату, донесся до меня голос Гордона.
