Игра на жизнь
Утомленная поисками, плюхнулась на ступени. Палку выбросила за ненадобностью.
– Как посмотрю, вежливому обращению со старшими тебя не учили. – А вот и гнев. Он порывом ветра пролетел среди деревьев, напугав птиц. – Впредь отвечай, как положено!
Ох, напрасно! Чем больше на меня давят, тем неуправляемее я становлюсь. После вчерашних похорон и вовсе хотелось выместить на ком‑то свою боль. Однако пока я держалась, только буркнула сквозь зубы:
– Я принцесса, а вот кто вы, пока неизвестно.
– Обо мне знают даже младенцы.
– Вот с ними и общайтесь!
– К твоему сведению, я даже с такими, как ты, обычно не разговариваю.
Больно надо!
Демонстративно повернулась к невидимке спиной. Пусть скажет спасибо, что не болтается в петле. Одно мое слово…
– Повесить – меня?
Воздух сотрясли раскаты смеха.
– Боюсь, это невозможно. Утопить, отрубить голову – тоже. Зато при желании я мог бы прямо сейчас оборвать ниточку твоей жизни, но не хочу.
Кажется, я начинала понимать… Ох, не стоило ему грубить!
С другой стороны, я по‑прежнему понятия не имела с кем говорю. Это точно не Амандин, вдруг Шелок? Тогда надо было не только нагрубить, но и проклясть. Я бы и плюнула, только тяжеловато попасть в бога.
– Осознала наконец, что я не человек, хотя почтительности не прибавилось. Ладно, ты еще ребенок, на первый раз прощаю. Ты мне еще пригодишься.
Прощает он меня, снизошел до смертной!
В груди поднималась темная волна обиды.
Где, где все они были, когда убивали Алистера, отца, когда умирала мама? Почему не спасли хотя бы одного? И теперь я кому‑то что‑то должна?
Сжала кулаки.
Сосчитай до десяти, Арли! Ты всегда можешь уйти и уйдешь, если не захочешь с ним разговаривать. Даже если это бог, что он сделает, убьет тебя? Так половина меня все равно мертва.
– Ты знаешь Кентигерна Маргулая?
– Еще бы! – Крепко стиснула зубы. – Грязный убийца, который мечтает заполучить наш трон!
– Значит, еще и трон… – Невидимый собеседник задумался. – Сразу видно, кто его учил. И как сильно ты его ненавидишь?
Он еще спрашивает!
– Я хочу, чтобы он сдох.
Желательно дважды. Умирал долго, мучительно. Чтобы у него не осталось ни одной целой кости, чтобы его поганый язык скормили псам, а руки бросили… Да хоть в мусорную яму, главное, отделить их от тела.
– О, да ты кровожадна! – рассмеялся собеседник. – Вдобавок с богатой фантазией.
– Я всего лишь хочу вернуть Кентигерну долг.
Не вижу ничего смешного в желании раздавить гадину.
– Убить собственными руками?
Он явно сомневался в моих способностях.
– Неужели ты действительно сможешь убить человека?
– Его? Смогу.
Я уже мысленно убивала его, сотни раз вонзала острие прямо в сердце. Мышцы помнили каждое движение, разбуди меня ночью, повторю и не промахнусь.
– Манекен – это не человек, – резонно заметил собеседник. – Это тюфяк с опилками.
– С соломой, – зачем‑то поправила я. – У нас его набивают соломой.
– Главное, чтобы твою голову ей не набили.
Прикусила язык, чтобы не ответить на оскорбление.
Солоноватый привкус наполнил рот.
Нет, долго я так не смогу, даже если искусаю все щеки, отвечу.
– На твоем месте я бы промолчал.
На его месте я бы тоже меньше умничала.
Подумала и напряглась: что‑то больно тихо стало.
– Хорошо, сейчас проверим твою ловкость.
Прямо мне в лицо полетело что‑то блестящее. Я инстинктивно отклонилась вправо.
Великий Амандин, нож!
– Ты… Ты хотел убить меня!
Потрясла в воздухе ножом. Не каким‑то столовым – боевым, с обтянутой кожей рукоятью и специальной полоской металла, защищающей пальцы.
– Если бы хотел, убил, – флегматично заметил собеседник.
– Ты хотел меня убить! – все еще не оправившись от потрясения, повторила я.
– И? Я постоянно кого‑то убиваю, эка невидаль! Лучше поговорим о тебе. Реакция неплохая, но на этом все, способностей ноль. Разве только мордашкой возьмешь и яду подсыплешь. Ну‑ка повернись у свету!
– И не подумаю! – прошипела я.
Ты меня достал, сам напросился! Не надо было цепляться ко мне после похорон.
Невидимость, конечно, отличная штука, но не спасает от бед. Я все эти годы не «мордашкой брала», а училась разным премудростям. Например, выслеживать зверя по звуку.
Прищурилась.
Где же ты притаился, смертник? Пришла пора проверить твою реакцию.
Не подозревая, что его ждет, собеседник, которого я все же записала не в боги, в колдуны, посетовал:
– Удружили, ничего не скажешь! Капризная хамоватая девчонка… Какой с нее толк, одно расстройство!
Криво усмехнулась.
Хамоватая, значит. Так не взыщи!
Обманным движением сбив с толку невидимого противника, крутанулась и послала нож в источник звука. Злорадно улыбнулась, представив, как сталь впивается в плоть, рассыпает по земле кровавые брызги. Сейчас паршивец закричит… Но он молчал. Нахмурилась. Неужели промахнулась?
Разочарованная, я поплелась разыскивать оружие: правила запрещали проносить его на территорию храма, нужно обязательно выкинуть за ограду. И замерла с открытым ртом. Нож завис в воздухе, затем сделал плавный разворот и вошел в ножны. Они тоже болтались между землей и небом, примерно на уровне пояса взрослого мужчины.
