Империя мертвецов

– Ну что же ты, Ватсон, не такой реакции я от тебя ждал. На тебя возлагают большие надежды! Что это за поверхностное суждение? А, слуга науки? – посыпался на меня град насмешек, но я чувствовал в этом бормотании – без тени улыбки – трепет на грани безумия.

– Но ведь…

Как и в случае с мертвецами‑подрывниками, технически ничего сложного тут нет. Для некроинженерии нет разницы между мужским и женским мозгом. Но меня инстинктивно начинало выворачивать от одной только мысли об этом. Разум отказывался верить, что на свете найдется человек, который готов замарать себя подобным деянием. Конечно, такая возможность существует. И я повторил себе, что все, что возможно, рано или поздно произойдет. Однако мне потребовалось все самообладание, чтобы не перекреститься. Мертвец – это просто мертвец, даже если он женского пола. Никакого здоровья не хватит каждый раз креститься при виде мертвеца.

Мертвечиха продолжала свои бесплодные попытки растерзать Литтона железными зубами и когтями, она неистово билась на кресте. Цепи, что сковывали ее, бешено звенели. Звенья на ногах так впились в ее плоть, что готовы были вот‑вот лопнуть, а срез кола на груди то и дело задевал Литтона, но вице‑король ничуть не изменился в лице.

– Неужели не заметил? – появилась на его губах ухмылка, тонкая, как лезвие ножа.

Я, задыхаясь, произнес:

– Эта женщина…

– Повторяешься, – скучающим голосом ответил мой собеседник.

Я чувствовал, что у меня вот‑вот подломятся колени, но усилием воли заставил себя договорить:

– …мертвечиха.

– С чего ты взял, что это… – бросив на женщину быстрый взгляд, задал не вполне понятный мне вопрос Литтон, – рукотворный мертвец?

Да потому, что это понятно с первого взгляда! Кто еще может биться с колом в сердце, как не мертвецы, славящиеся своей выносливостью? Не говоря о том, что живые – впрочем, и мертвые тоже – сразу видят разницу. Их еще ни разу никто не спутал. Меж нашими царствами проведена печальная черта, и в ограде смерти возведены незыблемые врата, что пропускают лишь в одну сторону. Эдем оберегает херувим с мечом.

Лишенная живой стати мертвечиха, эта жуткая тварь, извивалась в своей подземной темнице. Ее почерневший от прилива крови язык змеей свешивался из неестественно распахнутого рта, и весь ее вид кричал о жажде крови. Мертвецам не нужно дышать, поэтому из них не вытянешь ни звука. Она крепко сжала кулаки и конвульсивно скребла когтями на босых ногах пол. Ее брюхо вздулось, а мышцы плеч так напряглись, что у нее чуть не лопалась рубашка. Волосы метались, как живые, а с губ брызгала черная жидкость.

Меня разбило легкой дрожью.

Плечи создания двигались, словно их дергали за невидимые нити, а пальцы, будто вырвавшись из рук кукловода, плясали вразнобой. Бедра тряслись, колени дрожали, зубы впились в язык и скрипели. Я внимательно вгляделся во внутреннюю форму, скрытую в этой плоти, которая приняла женский облик. Напряг глаза, пытаясь разглядеть символы, записанные в ее черепную коробку.

Как складно.

Она движется так, как полагается мертвецу, но очень складно. Не одно движение за другим. Несмотря на конвульсивность, движения очень последовательные и слаженные, как у живой. Как у бьющегося паука, которому оторвали лапки. Будто в эту женщину вселился злой дух и заставляет бесноваться. Это вовсе не та агония, которую мне доводилось видеть у мертвецов, а зловещее чувство, что я испытал при виде нее, имело совсем другую природу. В ее человеческую оболочку будто вложили предсмертные корчи сразу нескольких существ.

– А что у нее за операционная система?..

Литтон закивал.

– Правильно. Если верить анализу наших работников, то этой леди внедрили базовый Оксфордский движок.

– Но ведь не только?

– Весьма проницательно. Жаль только, что так медленно! – саркастически усмехнулся вице‑король.

– Новейшая модель из Российской империи?

Литтон только пожал плечами.

– Говорят, какое‑то неизвестное дополнение восточного типа поверх системы. Кстати, та же версия Оксфордского движка, что у моделей, которые Ван Хельсинг передал в Болгарию незадолго до начала Русско‑турецкой войны. Гармонизация похожа на Московское дополнение, но детали пока уточняются.

– Вы намекаете, что утечка произошла через болгарскую армию?

– Любые тайны утекают. Это неизбежно, когда предоставляешь некрограммы третьим сторонам. Впрочем, именно поэтому их необходимо постоянно обновлять.

«Очевидно же», – хотел, судя по холодному смешку, добавить Литтон. В конце концов, некрограммы – это просто набор символов. А раз так, их можно переписать, размножить и передать по проводу. Все, что может быть скопировано, однажды попадет в чужие руки.

– Весь вопрос в том, – засмеялся вице‑король, – только ли Оксфордский движок ушел на сторону.

Новая модель с плавными движениями, соединяющая в себе лучшие качества двух технологий…

– Крымские призраки?..

Литтон поднял на меня темные глаза и расхохотался. Смахнув слезинку, он ответил:

– Теперь понял? Некроинженерная техника, которую не смог искоренить профессор Ван Хельсинг со товарищи. Как выяснилось, не смог. Уолсингем пытался ее скрыть.

У меня в голове эхом пронесся разговор Ван Хельсинга со Сьюардом: «Модели “Глобал Энтрейнмент” с полным контролем конечностей подают большие надежды». – «А, с нелинейным управлением. Я слышал».

Вице‑король отвернулся от бушующей мертвечихи.

– Перед тобой… – бросил он на выходе из помещения, не оборачиваясь, – жительница «царства мертвецов», в которое тебя отправили.

Свет погас, и во тьме голос Литтона сплелся с лязгом цепей.

– Ты должен понять, кто твой истинный враг.

 

III

 

Позвольте рассказать вам байку.

Дело было три года назад, зимой 1875 года.