Империя мертвецов

Почти одновременно с тем, как я развернул Пятницу обратно к столу и вытащил карманные часы, раздался нервический стук.

– Открыто, – откликнулся я, дверь отворилась, и на пороге возник стройный мужчина под охраной франкенштейнов в красных армейских мундирах. Вся нижняя часть его лица скрывалась за густой бородой. Он чеканно прошагал ко мне и протянул правую руку, унизанную кольцами.

– Ватсон. Джон Ватсон, – представился я.

– Мне докладывали. Вице‑король индийский Литтон, – важно назвался он и два‑три раза мощно сотряс мою кисть, украдкой бросив взгляд за окно. Заприметив черный дым, он слегка нахмурился и скривил губы.

– Грант, – процедил мужчина, прищурившись. – Значит, на «Пинкертон» надежды тоже нет.

Это он, должно быть, увидел черный флаг с серебряным глазом. «Пинкертон» – одно из частных военных предприятий, работающих на молодые Соединенные Штаты Америки. Такие компании стремительно обрели вес, набрав солдат, в том числе мертвецов, оставшихся после Войны Севера и Юга. Теперь «Пинкертон» расширил границы влияния и вышел на международный уровень. Их логотип – глаз, символизирующий девиз «Мы никогда не спим».

Я вспомнил статью, которую читал в «Иллюстрированных лондонских новостях»:

– Вы имеете в виду – Улисс Грант?

Литтон дерзко усмехнулся:

– О, великий и ужасный восемнадцатый президент Соединенных Штатов Улисс Грант! С тех пор как его вытряхнули из президентского кресла, якобы ушел на покой и отправился в кругосветное путешествие. А на самом деле этот герой Гражданской войны поехал ратовать за «Пинкертон». Весьма, конечно, похвальное стремление, но ведь очевидно, что он пристраивает своих бывших солдат. А то ведь нельзя же допустить, чтобы они слонялись без дела по стране. Им надо пар выпускать.

– Значит, на него напали террористы? Сразу по прибытии?

Литтон отмахнулся, как будто отгоняя муху:

– Тут это обычное дело. На меня каждую неделю совершают по три неудачных покушения. Милостью этих головорезов теперь приходится таскать с собой вот этот неповоротливый привесок. – Литтон махнул через плечо на своих франкенштейнов. – Мы предвидели нападение и сразу послали в Штаты предупреждение, но они отказались от наших услуг. Решили, видимо, что будет прекрасная реклама «Пинкертону». Ну, пусть пеняют на себя!

Вице‑король, совершенно не обращая внимания на предложенный ему стул, спросил:

– Как думаешь, почему «Пинкертон» подпустил мертвецов‑подрывников так близко?

«Проверяет он меня, что ли?» – устало подумал я.

– Мертвецов можно переделать в самоподрывные бомбы, но для здешних мест это необычная тактика. Кажется, они называются «кричер‑бомба»? Их сложно выявить без пальпации, потому что взрывчатые вещества они носят не в качестве груза.

– Гляжу, ты неплохо ознакомился с местной спецификой!

Во время Крымской войны Российской империи предложили взять на вооружение подводные мины – и предложил это не кто иной, как выпестованный Санкт‑Петербургом эксперт по взрывчатым веществам Альфред Нобель. Он усовершенствовал динамит, вещество на основе нитроглицерина, побочного продукта при производстве мыла. То есть динамит похож на кусок жира. В наше время в ходячих хранилищах жира недостатка нет и нет ни одного препятствия для того, чтобы химик заполнил подкожный слой мертвеца вместо жира динамитом. Разве что здравый смысл, который большинство людей от таких идей отвадит. Однако в век химии все, что теоретически возможно, осуществят на практике – вопрос лишь в том, рано или поздно.

– Надеюсь, Гранта не задело…

– Если бы его было так просто убить, нам бы всем спалось крепче, – фыркнул Литтон.

Я ограничился кивком и стряхнул с рукава пиджака несуществующую пылинку. Вытащил из нагрудного кармана письмо от М, поправил лацканы и вернулся к тому разговору, первоначальное течение которого нарушили беспорядки снаружи.

– «Юниверсал Экспортс» выражает подозрение, что вы скрыли часть информации в интересах военной операции. Однако по долгу миссии мне предстоит внедриться на территорию Афганистана, и я имею право требовать у вас…

– За мной! – не дав договорить, скомандовал Литтон, едва пробежавшись по письму равнодушным взглядом. Развернулся и выскочил прочь, не одарив моего возмущения и крупицей своего внимания. Убедившись, что Пятница сложил тетрадь и перо в сумку, я догнал Литтона и пристроился за ним немного сбоку, а за мной зашагал своей правильной, но неестественно плавной походкой и мой подручный мертвец. Я бросил взгляд на суетливые движения военных франкенштейнов и прикинул, что им, вероятно, внедрили Оксфордский движок, но определить год его выпуска моей поспешной выучки не хватило.

– В добром ли здравии М? – гаркнул Литтон, широким шагом пролетая сквозь коридор.

Кажется, его не беспокоило, что охрана едва за ним поспевает. Я несколько сконфузился тем, что вице‑король вот так запросто, во весь голос помянул моего начальника. Впрочем, он не стал дожидаться ответа.

– Хотя мне, в общем‑то, на его здравие плевать. С этим что‑то случится – поставят следующего. Так что послушай меня, дружок. Дожидаться еще одного агента времени нет. Следи за собой. На некроинженеров всегда большой спрос. Квартирой доволен? В замке, к сожалению, места не хватает, так что не взыщи за неудобства. Кормят вкусно? Как тебе тут у нас? Уф, жарко! Я поначалу, когда только назначили, тоже чуть не расплавился. Ничего, скоро обвыкнешься, – обрушил он на меня громогласный поток слов. Я, конечно, понимал, что тут британский штаб, но зачем же так громко кричать на такие секретные темы?..

И все же в первую очередь меня встревожило не это.

– Простите, в каком смысле «дожидаться еще одного агента»?

– А, так предшественничек твой того. С концами канул. Даже до Пешавара не добрался. Растяпа оказался, а по нему и не скажешь, – загоготал Литтон.

Мелькнула мысль: а не из‑за того ли он погиб, что кое‑кто болтает направо и налево о своих агентах? Внезапно Литтон остановился так резко, что я в него врезался.

– Расскажи, что знаешь об Афганистане.

Я про себя усмехнулся: до чего скачет у человека мысль – не поспеешь. Похоже на невроз, но, с другой стороны, при таких обстоятельствах и в его положении это неудивительно. Мой собеседник снова бодрым шагом пустился по коридору, а я вызвал в памяти все, что узнал за последние два месяца, и заговорил ему вдогонку: