Из ада с любовью

Однако Манн решил, что история с новым Потрошителем им только на руку. Эрни предписывалось обратить на себя внимание Секьюрити Сервис, выяснив заодно, что за монстров обретет великая Германия, а уж через него МИ5 должен был выйти на Тони. И это означало, что из‑за ожидаемой тотальной слежки и прослушки они с Эрни уходят в «автономное плавание» – не сдавать же англичанам всю резидентуру, троих агентов вполне достаточно. Так что действовать предстояло лишь по указаниям непосредственно из Центра, а доклады отправлять Максу в Берлин радиотелеграфом.

Пересечение Джона Паяльной Лампы и Потрошителя было совершенно нелогичным, гибель Эрни не вписывалась в рамки операции «Резон», да и вообще – ни в какие рамки не лезла! Тони находил только одно более‑менее правдоподобное объяснение этому пересечению – полный провал варианта «Мальчик с собакой», – но очень надеялся, что ошибается. Совпадений не бывает, и тут вероятность случайности ничтожно мала. Джон Паяльная лампа убивал семьи с младенцами – этот факт с особенным удовольствием обсасывали все газеты, рисуя психологический портрет убийцы. Как правило, младенцам было несколько дней от роду, Лейберы явились исключением, их малыш прожил на свете пять месяцев…

Вот написал Эрни в блокнот «Дэвид Лейбер», шел мимо его дома, а тут – раз! – Джон Паяльная Лампа внезапно решил покончить именно с семьей Лейбер… Такого не бывает. А значит, связь между операцией «Резон» и убийством Лейберов существует. Но что это за связь?

 

Глава 4

 

 

в которой Тони Аллен пытается поймать Потрошителя, взламывает аналитическую машину контрразведки, а полковник Рейс изучает биографию Тони Аллена

 

Кадавры бродят средь живых и притворяются живыми. Их кормит адское пламя, поднявшееся из пекла сквозь пробитые Дьяволом бреши. Кадавры тянутся к пеклу, сползаются со всех концов к дьявольским топкам, нежатся в невидимых адских лучах, набирают силу, обретают власть. Плоды их блуда, дарованные Князем Тьмы, истинные исчадия ада, пожирают людскую плоть и пьют человеческую кровь. И скоро на земле не останется места живым – кадавры овладеют миром, заполонят города и веси и станут пожирать друг друга, подобно голодным крысам. Но как крысы плодят несметное число себе подобных, так и мертвецы, надругавшись над божественной заповедью, станут плодиться и размножаться, и не иссякнет источник их пищи никогда…

Преподобный Саймон Маккензи часто видел их с колокольни – кадавры грелись у адского пламени и даже не прятали лиц! Он давно научился отличать живых от мертвых, если мертвые и притворялись живыми. Они не могли долго оставаться в церкви, выходили поспешно, кашляя и пригибаясь; колокольный звон, вызывающий умиротворение у живых, повергал мертвых в трепет, но главное – печать Дьявола, одна из тринадцати: нечистый непременно оставлял кадаврам метку. Преподобный давно начал составлять списки притворявшихся живыми мертвецов, из тех, что посещали его церковь или обитали неподалеку, – о, здесь, возле дьявольской топки, их собралось превеликое множество! И самое страшное – кое‑кто из них вступал с женами в противоестественную связь, от которой рождались чудовища. И эти жены несли чудовищ в церковь! О, как, наверное, хохотал Сатана, исподтишка наблюдая надругательство над таинством крещения! О, как, должно быть, радовался он свершившемуся святотатству! Какие далеко идущие вынашивал замыслы! Но преподобный Саймон Маккензи слышал сатанинский хохот и лишь усмехался в ответ – ибо не суждено было исполниться дьявольским замыслам.

 

 

***

 

Доверять (и не доверять) слухам надо с умом. И конечно, розовые кролики и лысые собачки в роли Потрошителя выглядят неправдоподобно. Но вот что удивительно: тот, кто хочет правдоподобно соврать, не станет выдумывать розового кролика. А если один такой и найдется, то ему никто не поверит. Тони же слышал еще про огромную белую крысу и маленького поросенка‑людоеда. Конечно, хватало и выдуманных громил, но громилы сильно отличались друг от друга цветом волос, наличием (отсутствием) золотых зубов, механистическими конечностями и деревянными протезами, одеждой, социальным происхождением и многим другим – каждый выдумывал Потрошителя по‑своему. Зато животное у всех было одинаковым: небольшим и бело‑розовым. И… ревитализация способна превратить неопасного с виду зверька в монстра.

Тони нарочно направился к Уайтчепел‑роуд, хотя и не надеялся увидеть там что‑нибудь интересное. Преступления Паяльной Лампы отличались тем, что ему под руку редко попадали случайные люди. Для убийства он намечал дни, когда в доме не было гостей и прислуги. А семьи, которые он выбирал, как правило, имели прислугу… Если он убил и гостя, и свидетеля, – значит, с его точки зрения это было необходимо. В отличие от убийцы с Ретклиффской дороги, Джон Паяльная Лампа не производил впечатление безумца. В любом случае вряд ли стоило опасаться, что он караулит случайных прохожих у места своего преступления. Однако чем ближе Тони подходил к сгоревшему дому, тем сильней ощущал тревогу.

Этот час в Уайтчепеле был самым тихим: для полуночных гуляк – слишком поздно, для первых пташек – слишком рано. Фонари горели тускло, а по улицам ползал густой желтоватый туман, но обгоревшие развалины Тони заметил издали – узкий темный провал между других домов.

Он подошел вплотную – Скотланд‑Ярд оградил место преступления ленточками, но не оставил полицейских его охранять. Тони приподнял ленточку и шагнул в обвалившийся проем – и тут же услышал шорох в стороне, под лестницей. Впрочем, под ногами было слишком много горелого мусора, в том числе длинные половые доски, – одна из них могла шевельнуться и издать этот звук. Пахло гарью, а под ногами хлюпала вода.

Перекрытия прогорели и рухнули вниз, так же как и крыша, – и, подняв голову, Тони увидел тусклый оранжевый блеск лондонской кровли. Завал разобрали, во всяком случае убрали из‑под ног кровельное железо. Один лестничный пролет почему‑то уцелел и ненадежно висел над сгустившимся в углу мраком – не очень‑то хотелось подходить к нему близко. Но звук раздался именно оттуда. Даже после тусклого света уличных фонарей темнота вокруг казалась кромешной.

Потрошитель не нападает на взрослых мужчин. Но кто же знает этого розового кролика: что он предпримет, если взрослый мужчина загонит его в угол? Тони сделал несколько шагов вперед и снова услышал шорох под лестничным пролетом – верней, не шорох даже, а легкий топоток… Наверное, лысая собачка, передвигавшаяся «как на четвереньках», должна была издавать именно такой звук. Как и огромная крыса. А вот розовый кролик – вряд ли. Тони остановился и подождал, пока глаза привыкнут к темноте, однако под лестницей все равно ничего не увидел. Тронул рукой тетиву лестницы – пролет угрожающе скрипнул. И подумалось еще: а если качнуть его посильней? Пусть упадет и придавит того, кто там прячется… Но делать этого Тони не стал, наоборот – убрал руку.

– Ксс‑ксс… – позвал он потихоньку.