Из ада с любовью

Катиться в Аскот пришлось долго, и Тони в который раз подумал, что прямая дорога не всегда самая короткая, особенно для парня без тормозов. Он редко ездил по центру Лондона, тем более днем, и снова убедился, что ни сапвей, ни скоростные авиетки, ни аэропилы не спасают от избытка паромобилей на узких улицах, а семафоры на оживленных перекрестках делают широкие улицы непреодолимыми для байка: Тони дважды сумел остановиться на запрещающий семафорный сигнал, но в большинстве случаев проскакивал перекрестки под заливистые трели регулировщиков, и не без риска для жизни. Это, конечно, бодрило – по меньшей мере неплохо разогнало сон, – но, выбравшись в пригород, Тони заметил, что у него трясутся руки и колени, а рубаха между лопаток намокла и прилипла к спине.

Приближаясь к маленькому домику с крошечным палисадником, он думал, что обидней всего было бы не застать миссис Литтл дома. Однако, на его счастье, хозяйка, открывшая двери, тут же позвала свою сестру.

Тони почему‑то представлял миссис Литтл пожилой и полной, но к нему вышла моложавая и стройная женщина весьма приятной наружности, пусть и в скромном домашнем платье.

– Здравствуйте, вы из агентства? – спросила она с улыбкой.

Он старался не врать без необходимости и считал это полезной привычкой, а потому покачал головой.

– Я хотел поговорить с вами о супругах Лейбер. Если вы не возражаете, конечно.

Она остолбенела. Захлопала глазами. Отступила на шаг. Удивилась? Не только – миссис Литтл испугалась.

– А… позвольте… На каком основании?.. Вы полицейский?

– Нет, – честно ответил Тони.

– Извините, молодой человек, но я не могу обсуждать с посторонними личную жизнь своих хозяев, пусть и бывших. Тем более с газетчиками.

И, в общем‑то, ее ответ был вполне логичным, если бы не фальшь в голосе и не испуг на лице. И тогда Тони соврал.

– Я работаю в банке Ллойда. На счету Дэвида Лейбера осталась существенная сумма, и мне поручено отыскать его наследников. К вам разве не обращались из страховой компании? Насколько мне известно, у них та же проблема.

Вместо того чтобы расслабиться, миссис Литтл напряглась еще сильней и теперь смотрела на Тони с нескрываемым подозрением, будто он сказал несусветную чушь, чем выдал себя с головой. Между тем Дэвид Лейбер был вовсе не беден и наверняка имел деньги на банковском счете, а дом Лейберов был застрахован на полную его стоимость.

– Меня предупреждали… – то ли всхлипнула, то ли вздохнула миссис Литтл. – Лучше уходите, сэр. Я очень вас прошу: уходите.

На ее лице напряженная работа мысли постепенно сменялась полным отчаянием.

– Вы боитесь Джона Паяльную Лампу? – доверительно спросил Тони.

– Оставьте меня в покое, я ничего не боюсь! – чуть не выкрикнула она. – Уходите, слышите? Я ничего не знаю! И не собираюсь с вами разговаривать!

Если бы дверь открывалась внутрь, она бы точно захлопнула ее у Тони перед носом… И он отступил на шаг, чтобы позволить ей это сделать. Хлопать дверью миссис Литтл не стала, холодно попрощалась, прикрыла дверь потихоньку – Тони расслышал торопливые удаляющиеся шаги и прорвавшиеся наружу рыдания.

Кухарка Лейберов знала и понимала гораздо больше, чем наивная мисс Флаффи, – и не о преступлении Джона Паяльной Лампы, а о том, почему это преступление произошло. Возможно, ей в самом деле было чего опасаться. «Меня предупреждали»… Не пугали, не угрожали – предупреждали. Джон Паяльная Лампа пришел к Лейберам в тот день, когда у прислуги был выходной, как поступал и в предыдущих случаях. Если он считал, что кухарка слишком много знает, почему выбрал именно этот день? Предыдущие убийства исключали совпадение.

МИ5 тратит сумасшедшие деньги на то, чтобы информация о Потрошителе оставалась слухами и домыслами… И если миссис Литтл сообщит прессе о связи между преступлением на Уайтчепел‑роуд и Потрошителем, вряд ли это понравится Секьюрити Сервис. Впрочем, солидные газеты этого просто не опубликуют, а желтым листкам никто не поверит. Выходит, у МИ5 нет никаких причин убивать кухарку. Но и болтать ей тоже никто не позволит – убивать необязательно, довольно припугнуть.

Почему слова о банке Ллойда она посчитала откровенной ложью? Потому что Тони не похож на служащего банка? Скорей всего. Его внешний вид пристал газетчику, а не «белому воротничку». И все же оставалось сомнение: она обратилась к Тони «сэр» – не сочла его ровней себе, а прислуга обычно тонко чувствует, кто к какому социальному слою принадлежит. Интуитивно.

Тони с большим удовольствием поехал бы из Аскота домой – кружным путем, – но ему надо было в Сохо.

 

 

***

 

Повсюду: на улицах, в ресторанах, в театрах, в вагонах сапвея, на вокзалах – появлялся этот маленький, черномазый, хромой отставной лейтенант, странно болтливый, растрепанный и не особенно трезвый – настоящий тип госпитальной, военно‑канцелярской или интендантской крысы. Он являлся также по нескольку раз в Темз‑хаус, в комитет Ветеранов, в полицейские участки, в комендатуру, в Адмиралтейство и еще в десятки присутственных мест и управлений, раздражая служащих своими бестолковыми жалобами и претензиями, своим унизительным попрошайничеством, армейской грубостью и крикливым патриотизмом.

Время от времени отставной лейтенант из разных почтовых отделений посылал телеграммы в Гонконг, где служил пятнадцать лет назад и был ранен, и все эти телеграммы выражали глубокую заботливость о каком‑то тяжело больном ребенке, вероятно, очень близком сердцу отставного лейтенанта по имени Бэ́зил Фи́шмангер.

 

Глава 6

 

 

в которой полковник Рейс убеждается в национальной принадлежности Кейтлин Кинг, а Тони Аллен встречается с Салли Боулз

 

К пяти вечера из Лондонского госпиталя полковнику Рейсу пришло сообщение, полностью подтвердившее его предположение, а к шести явились и агенты с подробным докладом.

Кейтлин Кинг была немкой. Скорей всего, уроженкой Кенигсберга – один из агентов был лингвистом, специализирующимся на немецких диалектах, и его мнение полностью подтверждало присланные из Берлина сведения. Ничего нового полковник для себя не открыл. Однако в докладе была информация поинтересней: вместо акушерки в помощь врачу госпиталь выделил пожилого доктора, никогда не состоявшего в его штате. И фамилии этого доктора агенты почему‑то так и не узнали. Да, Секьюрити Сервис просил неболтливую акушерку, которая не станет распускать по госпиталю сплетни, но не имел в виду дипломированного врача общей практики на заслуженном отдыхе. Полковник подозревал, что доктора к миссис Кинг приставил вовсе не госпиталь, а другая правительственная служба, не менее секретная, чем МИ6.