Из грязи в князи

Нужно вернуться обратно к грибнице, спустится в болото и отыскав чемодан, притащить его сюда, а затем толкнуть на черном рынке. Дать денег «теневому», он сделает мне новые документы и организует мне билет отсюда. «Фарон», это крупный город у северной границы, где шла война с домом «Сарматов».

Почему именно туда?

Я вспомнил, что Грек часто рассказывал о том, что там можно неплохо разжиться на торговле оружием. Такие же парни как мы, устраивали ночные вылазки на поля сражений, собирали оружие и после продавали его. И так повторялось снова и снова – процесс почти бесконечный. Войне конца и края не было видно.

Конечно, собирать окровавленное оружие, ползать между трупами, где сновали привлеченные запахом крови хищники, я не собирался. Цель у меня немного другая.

Если сумма, которую я смогу собрать с продажи чемодана окажется достаточно большой, то ее можно использовать по назначению. Что если вложить ее в закупку партии оружия?

Всему свое время.

Сначала нужно забрать чемодан. Но сейчас этого делать нельзя – днем такое не провернуть. Только ночью, когда нет посторонних глаз.

Одному, да еще и раненому, туда идти опасно. В прошлый раз мы шли вшестером – двое держали веревку, двое страховали. Один стоял на шухере, один спускался.

Но в моей случае, действовать нужно одному. Иначе будут вопросы что, зачем и почему. А я по натуре не сильно доверчивый – жизнь у нас такая. Друзей у меня особо и не было. Все остальные, включая того же Акселя – это друзья и знакомые самого Грека, я с ними особо не контактировал.

Решение принял легко и просто. Ночью иду к северной стене и забираю чемодан.

Вернулся к жилищу Грека и сразу понял, пока я отсутствовал, здесь кто‑то был.

Да замка на входной двери уже не было, но выглядела она так, что вряд ли у кого‑то возникнет желание влезть в сточный коллектор. Именно это было нацарапано на табличке, висящей на двери. Да и поверьте, мало кто вообще лазит по канализации.

Но факт оставался фактом. Определить это было несложно.

Во‑первых – когда я закрывал дверь, подложил под нее кучку влажного песка. Сейчас она была размазана открывавшейся ранее дверью. Во‑вторых, положение некоторых вещей внутри поменялось – словно тот, кто здесь был, пытался что‑то найти. Ну и в‑третьих, имелись отчетливые грязные следы… Гость совсем не беспокоился о том, что притащился сюда с грязными ногами!

– Какого черта? – проворчал я, когда убедился, что здесь никого нет. – Кто мог сюда прийти?

Выглянул наружу, прислушался. Тишина.

Нет здесь никого.

Дверь закрыл снова, задвинул тяжелый засов. На всякий случай проверил.

До вечера было еще часа четыре, поэтому я решил провести его с пользой. Для начала, нужна сумка, в которой можно замаскировать чемодан – ну не буду же я идти с ним по улицам, привлекая внимание?!

Второй вопрос – обработать рану, поменять повязку. Хоть боли я не чувствовал, но допускать воспалений, а тем более нагноений я не собирался. Тут стоит отметить, что образ жизни, пища, да и вообще условия проживания, сделали мой организм крепким и устойчивым ко всяким инфекциям. И все же, от осложнений я не застрахован.

Из аптечки Грека еще осталось немного, на третью обработку точно не хватит. Впрочем, к тому времени я уже буду при деньгах. По крайней мере, надеюсь.

С провизией у меня тоже не особо. Честно говоря, никогда не задавался вопросом, откуда Грек пополняет запасы провизии – тот факт, что он терпеть не мог Черный рынок, он сам озвучивал не один десяток раз. Конечно, кто‑то втихую приторговывал провизией или вещами, но я таких не знал. А вот Грек, похоже, знал.

Третий момент тоже заслуживал внимания – мне нужен маскировочный костюм. И это важный момент. Среди патрулей «Альянса» имелись индивиды, которые обладали особым зрением, которое позволяло владельцу видеть в темноте людей. Именно людей. Не знаю, как оно там называлось и как работало, но ему можно было успешно противостоять – мы научились делать маскировочные костюмы из особой ткани.

Сомневаюсь, что у Грека был еще один костюм. Первый он носил сам, второй отдел мне перед ходкой. Конечно, можно попробовать и без него, но риск серьезный.

Я нашел окровавленные огрызки – остатки того, что я содрал с себя, когда раненый ввалился сюда и попытался оказать себе медпомощь. Зрелище печальное – пришлось стирать, зашивать и восстанавливать. Часа за два управился, хотя устал как собака.

Был уже вечер, оставалось часа три с половиной. Решил отдохнуть, попробовать выспаться. В любом случае, отдых пойдет мне на пользу – все‑таки у меня огнестрельное ранение, пусть и легкое.

Вернулся к тому же матрасу, на котором спала Эмми. На душе стало так паршиво – как она сейчас? Что с ней сделали?

Да и вообще. Восьмилетнюю девочку будят ночью, хватают и тащат в канализацию. Да, Грека она видела не раз, но все‑таки это чужой для нее человек. Брат укладывает ее спать, успокаивает и говорит, что все будет хорошо… А потом неизвестные вламываются и похищают ее, при этом перепуганная девочка вообще ничего не понимает. Куда делся брат и его друг? Бросили ее? Одну?

Так все и было. Даже представить сложно, что чувствовал и о чем думал ребенок в то время.

Я снова разозлился на себя. Несколько раз ударил кулаком по матрасу, выругался. Мысли крутились в голове, не давая покоя. Все‑таки было страшно от осознания того, что ждет меня впереди… Однако желание спасти Эмми перебивало страх. Ей никто больше не сможет помочь.

Сам не заметил, как задремал.

Снилась какая‑то чушь. Будто меня изловили вербовщики, но из‑за возраста отправили не на фермы и даже не на шахты. Меня бросили на Арену.

В нашем городе ее называли «Дом Боли», но я никогда там не был. Посетить такое место люди из бедного района не могли – денег не всегда даже на еду хватало. Какие уж тут развлечения?

Но там, где для одних развлечения, для других – смерть. Туда кидали преступников, бунтовщиков, шпионов. Были и школы гладиаторов, но это отдельный бизнес, тоже принадлежавший кому‑то из баронов.

Так вот, во сне я был одним из тех, кого приговорили. Меня собирались публично казнить, но к счастью, до этого не дошло – я проснулся. Весь в холодном поту.

– Вот хрень. – выдохнул я. Успокоил себя мыслью о том, что мои собственные волнения и переживания проецировались в сон. Но отсюда выходило, чтой я больше переживаю, о себе, чем о сестре. А это, в корне не так!

Взглянул на часы.

Почти час ночи. Я проспал шесть часов, хотя не планировал столько. Ранение отнимало много сил, вот организм и взял свое.

Поднялся с матраса, встряхнул головой. Прислушался – тишина.