Как снег на голову
Вот девушка, в очередной раз подняв за тонкую ножку свой фужер, произнесла:
– Уже одиннадцать тридцать! Через полчаса наступит Новый год!
– В полночь? – уточнил Ярослав.
Девушка кивнула и продолжила:
– Давайте выпьем за то, чтобы следующий год стал успешнее старого, счастливее, да и просто – лучше! – и задорно стукнула своим бокалом о фужер гостя, вызвав мелодичный звон, а затем, не дожидаясь ответных слов мужчины, опрокинула шампанское в себя.
Ярослав проследил за этим движением и тоже сделал глоток.
– Альбина, вы ничего не едите!
– А, да! Я голо‑о‑одная! – протянула она, отставляя пустой бокал и привставая, чтобы положить себе салат, при этом ее как‑то опасно качнуло в сторону, так что Ярослав выбросил вперед руку, чтобы, в случае чего, поддержать, но девушка все же выровнялась и, заметив его жест, засмеялась. – Не‑ет! Я держусь! – и покачала головой, с какой‑то шальной улыбкой на устах.
После этих слов она преувеличенно аккуратно подцепила ложкой салат с общего блюда и положила себе на блюдце. Отчего‑то вздохнув, уселась на место и без особого интереса начала ковыряться в оливье, не поднимая глаз от тарелки.
Князь потянулся к хрустальному графинчику с вишневым компотом:
– Позвольте поухаживать за вами, сударыня?
Аля молча кивнула, по‑прежнему не поднимая глаз, и он наполнил прозрачный высокий стакан темно‑рубиновой жидкостью из графина.
А потом вдруг произнес невпопад:
– Вы окажете мне честь? Потанцуете со мной?..
Альбина удивленно уставилась на мужчину:
– Потанцевать?..
С экрана телевизора в эту самую минуту, словно по заказу, полились звуки неторопливой плавной мелодии, дублируемой высоким, хрустально‑чистым женским голосом, и многочисленные пары танцоров закружились по нарядному залу вокруг огромной, в потолок, украшенной ели, сверкающей мириадами разноцветных огоньков.
А мужчина уже встал из‑за стола и направился к девушке, протягивая ей руку:
– Да! Вот и музыка вполне подходящая!.. В праздники всегда танцуют! Я вас приглашаю!
– Да, я знаю, – ответила девушка. – Просто… Наши танцы… Наверняка ведь, они отличаются от того, что танцуют у вас!
– Мы просто отдадимся мелодии! Давайте! Положите руку мне на плечо, вот так… Доверьтесь мне, Альбина!
Его пронзительно‑синие глаза как будто в самую душу ей заглянули, и девушка зачарованно вложила пальцы в большую мужскую ладонь, сухую и теплую, а вторую руку опустила невесомо на предплечье, обтянутое черной тканью.
Свободная рука Ярослава легла ей на талию, и он ненавязчиво увлек Алю на середину комнаты, свободную от мебели. Если это и можно было назвать танцем, то с очень большой натяжкой, потому что они просто топтались на одном месте, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Время от времени мужчина поворачивался вместе с партнершей то в одну, то в другую сторону, не сводя с нее внимательного взгляда. Даже на каблуках девушка была много ниже него, и широкая грудь мужчины приходилась как раз напротив глаз Альбины. Вот в нее она и уткнулась взглядом. Но в какой‑то момент, почувствовав, как он чуть крепче сжал ее пальчики, подняла на него глаза и мгновенно утонула в глубокой синеве:
– Что?..
– Вы слишком зажаты, расслабьтесь! Я не питаюсь красивыми девушками, – лицо князя оставалось серьезным, но в глубине глаз прыгали озорные искорки.
Он притянул девушку к себе так, что она прикоснулась щекой к груди мужчины, и тут же услышала, как под ее ушком ровно и мощно стучит чужое сердце.
– Не бойтесь меня, Альбина! Я никогда не обижу свою спасительницу, – раздалось негромко над другим ее ухом.
И девушка, прикрыв глаза, почти прошептала:
– Я и не боюсь…
Это правда, сейчас рядом с иномирным князем ей было, на удивление, спокойно и комфортно. Рука мужчины положила ее ладошку себе на грудь, накрывая сердце, и Аля почувствовала, как нос Ярослава зарылся в ее волосы на макушке, шумно вдохнув воздух.
Музыка сменилась на что‑то быстрое, задорно‑шумное, а они так и стояли, обнявшись, посреди гостиной, словно весь мир вокруг них одномоментно исчез, оставив только их – этого мужчину и эту женщину. А потом они одновременно сделали движение навстречу друг другу: Аля подняла лицо вверх, а Ярослав, наоборот, наклонился к девушке, и губы их встретились.
Словно молния промелькнула между ними в этот миг, и, как молния воспламеняет сухое дерево, так этот поцелуй зажёг их, заставив мгновенно вспыхнуть и потянуться друг к другу всем своим существом. Рука князя переместилась на затылок девушки, надежно зафиксировав его и зарывшись пальцами в копну густых волос, а губы усилили напор, как будто хозяин их стремился в полной мере вкусить сладость и нежность девичьих уст.
Аля не заметила и сама, когда ее руки поднялись и сначала обняли мощную шею, а затем вцепились в длинную черную гриву, оказавшуюся удивительно мягкой и шелковистой.
Она вдруг услышала чей‑то длинный сладостный стон и лишь несколько секунд спустя осознала, что стонет сама. Однако не спешила разрывать поцелуй, испытывая настоящее наслаждение от переполнявшей её эйфории.
17.
И тут по телевизору громогласно начали бить куранты – наступила полночь, а значит, начался Новый год.
От первого удара Альбина крупно вздрогнула всем телом, невольно заставив мужчину крепче обнять ее, а затем отстранилась, одновременно разрывая поцелуй, и прошептала:
– С Новым годом, Ярослав!
– С Новым годом, Альбина! – эхом повторил князь, а девушка в пол‑лица распахнула глаза и воскликнула:
– Боже! Надо же выпить за Новый год! Но сначала – подарок!
И отступив на шаг, унеслась в спальню, оставив растерянного мужчину так и стоять посреди гостиной. Но вот она вернулась, неся в руке пакет с ручками из яркого витого шнура, и протянула его Ярославу:
– Вот! Это вам!
– Мне?! Вы приготовили для меня подарок?! – изумился он, машинально принимая яркий расписной пакет.
– Ну, вы же не виноваты, что оказались в неизвестном, чужом мире?.. Я подумала, что несправедливо будет, если в эту ночь все получат подарки, а вы… Ну, в общем, я купила его именно для вас! Не заглянете? – и она показала глазами на пакет.
– Да‑да, конечно! – заторопился князь и, запустив руку внутрь, достал упакованный в подарочную бумагу сверток. – А что там?..
