Камень. Книга девятая

– Вот же Лебедев! Соображает, старый хрен! Мне же еще там показалось, что эта пятерка уж слишком аккуратно сработала! С ювелирной точностью! Но я‑то, дурак, списал аккуратизм злодеев на наличие уж слишком большого числа принцев и принцесс в кортеже! А кому такие проблемы нужны? Правильно, никому! И меня валить не собирались, просто загасили наглухо! И спокойно занялись царевичем, который неожиданно сумел образовать уже свой круг и стал оказывать отчаянное сопротивление… И вот тут вражескому кругу было уже не до сантиментов, они элементарно спасали свои жизни и в концовке валили царевича из последних сил. – Кузьмин замер. – Короче, с большой долей вероятности могу заявить, что учитель мой прав – вражеский круг собирался что‑то делать с доспехом царевича, чтобы подставить его под Филиппа.

– Правило, только наоборот? – нахмурился родитель.

– Скорее всего, – поморщился колдун. – У меня опыт работы в круге был только по молодости, недавние эксперименты с царевичем в расчет можно не брать. А Лебедев ничего такого на тему «правила наоборот» больше не сказал?

– Сказал только, что это возможно сделать, но без подробностей. Лешка, – отец повернулся ко мне, – а твое какое мнение по поводу того, что тебя убивать не собирались?

– Ничего не могу сказать, – пожал плечами я. – У меня у самого имеется лишь отдаленное представление об уровне своих возможностей, и я не могу определить, являлось ли давление вражеских колдунов до нашего с Ванюшей круга для меня фатальным или только оглушающим. Но то, что в конце меня валили всерьез и из последних сил, гарантирую.

Родитель вопросительно посмотрел на Кузьмина.

– Подтверждаю, – кивнул тот. – Царевич у нас любитель выдавать сюрпризы. Не удивлюсь, если завтра он научится летать.

Очередной шутке колдуна, однако, никто не улыбнулся, а отец продолжил:

– Теперь поговорим несколько о другом, – он потер виски. – Вам не показался странным такой скорый визит короля Италии? И как вам поведение Джузеппе в последнее время?

Если мы с братьями переглянулись и вылупились на старшего родича, то вот Прохор, Владимир Иванович и Ванюша как‑то сразу подобрались:

– Неужели?..

– Есть определенные подозрения, – кивнул тот и выставил руки в защитном жесте: – Есть только определенные подозрения, что деятели из Ватикана тупо используют род Медичи, как кодла Тагильцева использовала Святослава… и род Романовых в том числе. Ну, – отец обвел нас взглядом, – было что‑то странное?

– Было, – кивнул я. – Джузи вчера был сам не свой. Признался, что его вся эта ситуация заставила задуматься о смысле жизни, что‑то типа экзистенциального кризиса с итальянцем случилось. Мы с Ваней налили ему коньяка, его отпустило, и он ушел.

– Подтверждаем, – это уже кивали Коля с Сашей, – настроения у Джузи не было до самого приезда его родичей, которым он очень обрадовался.

– Об чем и речь… – протянул родитель. – Знаменитый европейский повеса радуется приезду старших родичей, которые заставят его при них вести себя прилично…

Тут влез Кузьмин:

– Жаль, что младший макаронник тоже срулил в Монако, можно было его здесь по‑тихому допросить.

– Можно и в Монако, – ощерился я. – Никаких проблем не вижу.

– Отставить в Монако, боец! – выдохнул родитель. – А если что‑то пойдет не так? Вы представляете, какие будут последствия? Я же говорю, Ватикан, скорее всего, использует Медичи втемную, потому как твоя, Лешка, смерть, равно как и повреждение доспеха, правящему роду Италии никуда не уперлась! А вот католическим церковникам… Впрочем, об этом мы уже сегодня говорили. Короче, слушайте мой приказ. С итальянцами ведем себя как обычно, ничем своих подозрений не выдаем, но и лишнего при них не болтаем. Все поняли? Отлично.

– Вы это опять без последствий оставите? – нахмурился я.

– Лешка, – отец с улыбкой хлопнул меня по плечу, – дорога ложка к обеду, как говорится. Медичи мы обязательно предъявим, но в нужный момент. А может, и тебе предоставим эту возможность, – он ухмыльнулся, – ты же у нас мастер предъявлять? Вот государь с государыней прилетят в Монако, там и будем решать.

Удивлен был даже Михеев, который и переспросил за всех:

– Государь с государыней прилетят в Монако?

– Черт, проговорился! – родитель продолжал улыбаться. – Скоро в Монако прилетят не только государь с государыней, но и германский император, король Англии и король Испании. В общем, будут все роды, чьи интересы затрагивает дуэль. Кроме того, ожидается король Польши, которому Романовы порекомендовали явиться для дачи объяснений по поводу последних событий.

– Аль‑Нахайяны еще обещали быть, – сообщил я.

– И много кто еще, – кивнул отец, – и с каждым днем желающих посетить Монако среди правящих родов всего мира становится все больше. И твоя дуэль с Филиппом, Лешка, лишь повод и развлечение, а так… – он помахал рукой. – Планируется самый настоящий неофициальный саммит глав государств.

Если на лицах Коли с Сашей был написан самый настоящий восторг, а у Прохора с Ванюшей читалась озабоченность, то вот Владимир Иванович демонстрировал самую настоящую панику:

– Шура, надеюсь, с государем и государыней прилетит мой отец? Я на таком высоком уровне работать не готов!

– А зачем мы с собой еще двадцать дворцовых привезли, Вова? – родитель был явно доволен произведенным эффектом. – Сработаешь нормально, мы тебя на заместителя начальника Дворцовой полиции переведем, ты давно этой должности достоин.

– Мне и с Алексеем хорошо… – опустил голову тот. – Не пойду на заместителя.

Сначала я подумал, что отец взорвется, но он только подмигнул мне и обратился к подполковнику:

– Будешь совмещать, с государем договорюсь. И вообще, развели тут мне кумовство с круговой порукой! Еще и меня с Пафнутьевым в свою шайку‑лейку втянули! И пользуетесь!

Меня же терзала очередная мыслишка, которую я и попытался осторожно озвучить:

– Отец, а можно надеяться, что Папа Римский тоже в Монако на тусовку явится? Там я его и…

Родитель резко спал с лица и начал судорожно хватать воздух ртом, все остальные побледнели, и только серьезный Кузьмин буркнул:

– Царевич, даже для тебя это лютый перебор!

– Твою же бога душу мать! – выдохнул Прохор. – Думать забудь, сынка!

– Леха, это без нас! – Коля с Сашей, такое ощущение, старались отсесть от меня подальше.

Михеев сплюнул через левое плечо и принялся истово креститься, а отец уже судорожно пил прямо из бутылки коньяк. Отдышавшись, он выдал:

– Господи, Лешка, ты хоть нас пожалей! Всех ведь вырежут! Никого в живых не оставят! В том числе и Пожарских. Заверяю тебя, вся Европа с огромным удовольствием в резне поучаствует!

– Хорошо, – протянул я. – А если?.. Ну, ты понял.