Камень. Книга девятая

– Вполне ожидаемо. Другая ситуация: мы с дедом приезжаем к тебе в особняк и заявляем то же самое? Уверен, ты нас не выгонишь, просто откажешься общаться на эту тему. Таким образом получается, что до получения с твоей стороны полного согласия, Романовы не могут пообещать ни Демидовым, ни Шереметьевым вообще ничего. И, что самое характерное, и те, и другие это прекрасно понимают и к деду твоему лишний раз не лезут. А это значит?..

– Женя исполняет по собственной инициативе.

– И князь Демидов, скорее всего, таких указаний внучке не давал. А сам‑то ты понимаешь, что род не просто так на твоей скорейшей свадьбе настаивает?

– Так, может, это вы с царственным дедом в сложившейся ситуации виноваты? – ощерился я. – Женился бы ты на Лизе Пожарской, может, и прямых наследников мужского пола у Романовых было бы в избытке, а не только одни девки?.. – И выдохнул.

– Может быть, – родитель остался спокоен. – Прошлого не вернешь, сынок, и дочек я тоже люблю.

– Я их люблю не меньше, но пойми, эта ситуация с женитьбой меня здорово напрягает.

– Очень хорошо понимаю и даже не хочу тебе ставить в пример воспитанных в лучших традициях рода Колю и Сашу, которые даже не пикнули по поводу своих скорых свадеб. – Отец хлопнул меня по плечу и хмыкнул: – Все, Лешка, шагай к молодежи и постарайся к выходкам Демидовой относиться поспокойнее – вдруг тебе на ней все же придется жениться?

– Очень смешно!

Настроение, понятно, испортилось, и, когда я спустился на берег, меня не тронули даже красивейшие виды на Ниццу, открытое море и марину с огромным количеством белоснежных яхт. Некое раздражение я чувствовал и по отношению ко всей нашей компании, которая уже успела забыть недавний разговор и веселила себя пусканием «блинчиков» по волнам. Так и хотелось крикнуть: «Нахер с пляжу, я здесь ляжу!» Однако через пару минут я успокоился и подошел к любовавшимся видами батюшкам, Владимиру и Василию, которые сегодня заменяли отпущенного родителем на бл@дки Кузьмина:

– И как, господа, нравится пейзаж?

– Более чем, Алексей Александрович, – кивнули они, а Владимир поинтересовался: – Что‑то случилось? Вы были очень раздражены…

– Дела семейные, – отмахнулся я, мысленно поморщившись – доспех до конца не восстановился, вот и пропускает часть эмоций. – Не обращайте внимания. А как вам вообще?.. – и неопределенно помахал рукой.

– Экзотика, особенно после заснеженного Подмосковья. Мы даже вчера вечером в Сен‑Тропе сподобились искупаться, получили массу впечатлений.

– Разместились нормально?

– Да, вполне, рядом с номером Кузьмина. Банковские карточки получили, Иван Олегович обещал в ближайшее время сводить нас по магазинам за всем необходимым.

– Отлично. Просьбы, пожелания?

– Нам бы храм посетить, Алексей Александрович…

– Кузьмин на… серьезном задании, а мы сегодня вечером с вами идем в самый пафосный клуб Монако. Думаю, завтра можно будет что‑то придумать, после того как проводим в аэропорт основную часть молодежи. Кстати, как вам Медичи, Бурбоны и Гримальди?

Батюшки переглянулись, и Владимир осторожно ответил:

– Не дотягивают до уровня Романовых, особенно это касается Гримальди. Кроме того, никаких признаков наличия колдунов в свите этих родов не обнаружено.

– А теперь я вам, господа, поведаю одну занимательную историю…

И рассказал им про «знакомство» с французской колдуньей, закончив нехитрой сентенцией:

– Господа, подобное любопытство будет простительно только вашему покорному слуге с его уже сложившейся репутацией полного отморозка, но никак не вам. Так что постарайтесь работать исключительно на прием, все остальное – в крайней ситуации, когда не будет другого выхода.

– Мы все поняли, Алексей Александрович, – кивнули они, – соответствующие инструкции мы уже получили от Лебедева перед вылетом и здесь от Кузьмина.

– Отлично, – и, мысленно похвалив за предусмотрительность и того, и другого, растянул губы в улыбке. – Кстати, как вам Иван Олегович в качестве непосредственного командира?

Батюшки остались серьезными:

– Уверены, что Иван Олегович, с его‑то богатой биографией, способен научить нас очень и очень многому.

– К гадалке не ходи, – кивнул я и усмехнулся. – Ваши почившие в бозе прежние командиры, это которые Тагильцев и Бирюков, просто дети малые по сравнению с Кузьминым, а уж Пафнутьев какой затейник… И я еще не говорю про старших Романовых, и в особенности про мою царственную бабушку! А сейчас прошу прощения, господа, но вынужден вас покинуть…

 

***

 

– Занятный все‑таки юноша этот Алексей, – Людовик‑старший отпил из бокала вина и оглядел сначала роскошный интерьер одной из небольших гостиных дворца Гримальди, а потом и присутствующих, среди которых наличествовали хозяин дворца с сыном и Умберто с наследником и старшим внуком. – Я еще в Москве Николя говорил, что у молодого человека явный дипломатический талант, а он только от меня отмахивался.

– Дипломатический талант? – поморщился король Италии. – Этот Алексей мне показался настоящим волчонком, из которого вырасти может только… высокопоставленный мафиози с безупречными манерами, если использовать близкую итальянцам терминологию.

– Так и я про это же, – кивнул Людовик и указал в сторону обоих Гримальди. – Алексей, к твоему сведенью, сделал нашим уважаемым хозяевам такое предложение в лучших традициях твоих мафиози, от которого они не смогли отказаться.

– Это ты про обещание Алексея вырезать весь род Гримальди, если они обманут Романовых? Джузи докладывал, но я не поверил. Неужели?..

За Людовика ответил Альбер:

– Лично обещал исполнить… При своих родичах, Еве, Кристине, Стефании и твоем Джузеппе… И мы все, что характерно, ему поверили.

Умберто вскочил:

– Но это же грубое нарушение всех существующих правил!

– А я тебе про что говорю? – поморщился Людовик. – Присядь уже, Ума, и успокойся, тебя‑то это какой стороной задевает?

Слегка побледневший итальянец упал обратно в кресло, а француз продолжил: