Киллер для профессора, или Новая эпидемия чумы. Гангстерский детектив

Осенью, как уже говорилось, две тысячи пятидесятого года десятки тысяч людей всех гендерных предпочтений смотрели очень популярную программу «Мир здоровья биологического человека и искусственного интеллекта». Выходила она раз в неделю по вечерам. Молодые и пожилые люди, семейные пары, все те, кто имел возможность послушать популярную ведущую и приглашённых учёных гостей, собирались у плазменных панелей нано‑телевизоров. В программе рассказывалось не только о формах, методах сохранения здоровья обычных биологических людей, населявших планету, но и о способах применения искусственного интеллекта в практической жизни.

Жизни биологических существ и искусственного интеллекта настолько переплелись, что разделить это взаимное общение было затруднительно. Молодое поколение людей уже не представляло, каким образом возможна жизнь без верных помощников‑роботов.

Впервые термин Intelligence, в переводе с английского – «умственные способности», или «умение разумно рассуждать», применил известный специалист в области информатики Джон Мак Карти в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году. В дальнейшем термин прижился как «искусственный интеллект».

Передача пользовалась огромным успехом. Она была очень актуальна и соответствовала запросам общества. За последние двадцать лет у людей появлялось всё больше и больше времени для занятий собой в связи с тем, что новая цифровая эпоха принесла освобождение от рутинного труда. Количество рабочих мест значительно сократилось. Работа и труд для получения дохода стали не обязанностью человека, а его самовыражением и большой радостью, если не сказать – удачей. Многие профессии вообще исчезли или стали экзотическими.

Государство платило денежными эквивалентами и услугами гражданам своих стран, чтобы они не мешали правительству осуществлять экономическую, экологическую, социальную и промышленную политику, используя для этих целей разум и возможности искусственного интеллекта.

Обязанность труда и воспроизводства различной продукции, в том числе и сферы услуг, взвалили на свои биметаллические, биопластические плечи многочисленные роботы.

В каждой семье имелись собственные бытовые и даже медицинские помощники. На основании заложенных в программе знаний медицинский робот вначале проводил многочисленные исследования и анализы, затем давал консультации по лечению простейших заболеваний.

Программа «Мир здоровья биологического человека и искусственного интеллекта» пришла на смену программам «Здоровье» и «Жить здорово!». Эти популярные в начале двадцать первого века медицинские ток‑шоу вела известная и любимая народом врач‑терапевт, профессор и телеведущая Елена Малышева вместе с выдающимся врачом‑кардиологом Германом Шаевичем Гандельманом. Со временем эта удивительная программа не только не потеряла актуальности, но всё больше увеличивала свою популярность.

В этот день всё шло как обычно. На экранах вначале появилась знакомая долгожданная заставка, а затем телезрители увидели и услышали милую своему сердцу ведущую программы по имени Нана. Девушка сидела за большим полупрозрачным сенсорным столом ярко‑красного цвета, напоминающим форму огромного человеческого сердца, среди яркого неонового света, в окружении постоянно плавно меняющихся декораций на медицинские темы.

Она была в модном платье белого цвета из умной ткани. В последнее время, ведя передачу, Нана демонстрировала различные суперплатья из своей личной, очень дорогой коллекции. Накануне этой программы было заявлено о новом экземпляре платья под названием «Милая ящерица», которое при различных эмоциях человека как хамелеон меняло цвета: от обычного зелёного, символизировавшего здоровье, радость и спокойствие, до жёлтого или розового. Два последних оттенка говорили о чувстве оптимизма и радости, восхищении и искренней любви. Однако зрители жаждали увидеть и другие цветовые возможности этого необычного предмета одежды.

Подобные вещи всё больше и больше входили в обиход прогрессивных людей. Такие изделия могли сами себя очищать от пыли и лёгкой грязи, имели антибактериальный эффект, меняли цвет и запахи в зависимости от психологического состояния хозяина.

Все многочисленные поклонники передачи отмечали, что Нана достаточно умна, образованна, красива и мила, а её имя созвучно термину «нанотехнологии». Некоторая часть телезрителей смотрела передачу не ради получения медицинской информации, а ради самой девушки. Ведущая была настолько непосредственна, искренна и чиста, что яркие эмоции должны были сразу отражаться на её необычайно дорогом, суперсовременном и интеллектуально умном платье. Но не все верили в нравственную чистоту девушки. Платья были очень дорогими, а Нана меняла их уже целый год, надевая новое на каждую передачу, и это наталкивало на мысль о непростых и очень богатых спонсорах ведущей.

Появившись на экране, Нана стала мило щебетать: «Уважаемые граждане телезрители! Наша программа „Мир здоровья биологического человека и искусственного интеллекта“, как обычно, приветствует вас! Желаем вам добра и всяческих благ. Сегодня гостем нашей программы будет известный врач‑эпидемиолог, профессор, академик свободной международной академии здравоохранения Теодор Измайлович Жук. Друзья, поаплодируем и пригласим профессора! Прошу вас, Теодор Измайлович, проходите в студию».

Заиграла лёгкая музыка, и в студию вошёл профессор Жук, высокий человек в узком мятом костюме с нелепым галстуком, с вытянутой яйцевидной головой, обрамлённой короткой стрижкой седых волос. Теодор Измайлович прошёл к столу и сел рядом с ведущей.

Его скуластое бледное лицо с длинным загнутым вниз носом, измождённое и неприлично морщинистое, светилось радостью и тщеславием.

– Прошу вас, Теодор Измайлович, поприветствуйте телезрителей. Расскажите нам, что нового в здравоохранении? Какие новые проекты в медицине ожидают и порадуют в ближайшее время? Над чем работает свободная международная академия здравоохранения? Наши почитатели вас искренне ждали, – заявила Нана, мило улыбнувшись.

Профессор, которому ведущая предоставила слово, почему‑то молчал. Затем он поморщился, внимательно посмотрел сквозь очки в старинной металлической оправе на многомиллионную аудиторию и камеры студии. И опять ничего не сказал.

Наверное, именно так раньше смотрел на предков современных зрителей врач‑психотерапевт Анатолий Кашпировский, занимавшийся лечением людей на расстоянии.

– Прошу вас, профессор, наши зрители ждут ваше учёное слово, – с мягкой улыбкой заявила Нана, подбадривая профессора.

Однако платье изменило цвет на совсем не соответствующий улыбке милой ведущей. Оно стало из белого немного серым, говорящим о том, что девушка в волнении и печали. Зрители от радости подпрыгнули на своих местах, а поклонники Наны обозвали профессора нехорошими словами.

Жук не знал этого, не слышал всех эмоций и совсем не обращал внимания на платье. Его от телезрителей и поклонников телеведущей разделяли огромные расстояния. Вытянутая яйцевидная голова профессора медленно и ритмично подрагивала, как у больного тремором. Короткие кисти рук находились в непрерывном движении, теребили пуговицы костюма, переставляли табличку с собственной фамилией, стоящую перед ним, катали пальцем карандаши, лежащие на столе. Мутные глаза с неподвижным стеклянным взглядом, располагающиеся в громадных глазных орбитах, при взгляде на камеры телестудии менялись вместе с мимикой лица. Взгляд становился загадочным и пронзительным.