Конструктор миров: Новый виток. Том 6

Каменные постройки города казались отдельными неприступными крепостями, в стенах которых можно найти покой и уют. Для господина Уна этот день был несколько выматывающим, для учёного, который старается использовать гуманные методы, жестокость местных учёных была сродни животным повадкам. Они словно хищники оскалились на добычу, не брезгуя прибегать к роли падальщиков. В такие моменты задумываешься о собственной жизни и её ценности. Правильны ли все эти осуществляемые деяния, а в голову лезет ужасный пример, на фоне которого собственные изобретения кажутся лишь приятной игрушкой, поскольку не имеют под собой такого ужасающего кровавого фундамента.

Времени до собрания философов в час дня было ещё пару мгновений, они несколько задержались на осмотре всей лаборатории. Как уже упоминалось, выход на улицу, под лучи солнца, казалось виконту и графу настоящей свободой, весь их вид приобрёл такой же уверенный характер, но в мыслях они находились по‑прежнему в той комнате, словно она ожила и стала чудовищем, которое пожирает всё, что переступает её порог, она когтями впилась в разум и не отпускала. Холодное дыхание чувствовалось на шее у обоих, но это оказался лишь ветер.

Господин Шорт шёл, совсем не поменявшись в лице, лишь мелкая складка между бровей выдавала его глубокую задумчивость.

– Господин Уна, я надеюсь, что вы знаете чего хотите больше, – к юноше наклонился граф, чтобы их никто не услышал.

– О чём вы, любезный граф? – спросил виконт, слова товарища вырвали его из собственных мыслей.

– Я о том, чтобы вы не забывали своей цели. Я понимаю, что вы чувствуете, но прежде всего нужно произвести впечатление хороших людей, а не заносчивых выскочек. Я, правда, шокирован не меньше вашего, – горячо зашептал господин Мур.

– О, кажется, я понял ваши опасения, но они в корне бессмысленны, ведь я всё просчитал и с точностью могу сказать, что гордыня и ужас давно исчезли, остался лишь сопернический интерес, а также я желаю показать, насколько эти люди глубоко заблуждаются в своих суждениях. Они же буквально живут в лаборатории, а это, честно, неприемлемо морально.

Учёный должен уметь черпать вдохновение из природы и людей, а те господа находятся на грани. Дорогой граф, мне больно смотреть как они истязают не только самих себя, но и окружающих, так что весь мой гений направлен на то, чтобы произвести на них как раз то впечатление, которое мы желаем, они, думаю, поймут, насколько слепы, – ответил господин Уна, молодой человек совсем не понимал этих людей, насколько нужно жить наукой, чтобы в конце концов ею же и задохнуться, ведь наука сама по себе никогда не может погубить.

– Господа, не отставайте, – господин Шорт ушёл далеко от графа и виконта, он смотрел озадачено и с опасением, мало ли, что обсуждают эти люди за его спиной. – Вы ещё не привыкли к институту и можете заблудиться, мы и так несколько задержались – казалось бы, в его голосе упрёк, но граф и виконт молча снесли это.

Стоит отметить, что они давно сменили белые халаты и другие атрибуты перед выходом и сейчас находились в полном своём богатом великолепии. Они вышли из центрального здания и обогнули его, чтобы войти с задней стороны, где был дополнительный вход в официальный корпус. Господин Шорт привёл их в чистую зону, где находятся множество аудиторий, архивов, лабораторий для студентов. Именно в главном зале съезжались все философы, дабы на их конференцию смогли прийти все желающие послушать великих мыслителей и их изыскания, на сбор информации они могли потратить много лет и теперь приехали в родные края для того, чтобы воссиять во всём своём благоговейном духе.

Совсем немолодые люди находились в центре внимания, с ними здоровались и знакомились другие учёные и деятели, аристократия города решила навестить их и присутствовать на выступлении, как почётные гости, вокруг них находилась их свита. Многие обратили внимание на вошедших господина Шорта и графа с виконтом, их тоже обступили люди, готовые исполнить любой каприз и всячески любезно помочь. Конечно же, без задних мыслей, ведь виконт и граф такие хорошие люди, таки блистательные и благовоспитанные.

От всех этих людей, что буквально кидались под ноги, было совсем уж тошно, но господин Мур и господин Уна лишь витиевато отказывались, обнажая ряд ровных зубов в обворожительной улыбке. Это называлось хорошим тоном, если ответить очень мутно, но красиво, человек просто не поймёт, что ему так отказали, но отстанет, а если же всем видом выказывать интерес и глубокую признательность за предложение, то этот человек вовсе будет считаться другом.

Аудитория была освещена тёплым светом от люстр на красивом узорчатом потолке. Он имел голубого цвета орнаменты, которые уходили ещё глубже, золотого цвета вставки лишь подчёркивали роскошность помещения. Стулья были с мягкой чёрной обивкой на фоне тёмного дерева. Высокие стены имели обои с рисунком мозаики, большие окна пропускали дневной свет. Стол в конце аудитории был длинным и стоял на низком пороге. А за ним уже была установлена сцена. Зеленая доска расстилалась почти по всей стене. Всех участников определили на передний ряд, который сразу занялся портфелями с документами.

– Приятно познакомиться, – протянул руку мужчина средних лет.

Он был высок и худ, а также одет в чёрный фрак, который, казалось, был способен поглощать свет от свеч. Его глаза были яркого серого цвета, а волосы контрастировали своей чернотой. Несмотря на годы, под глазами у человека уже залегли морщины. Он выглядел приятным человеком, но внешность могла легко обмануть ожидания, человек такое существо, имеющее способность менять маски по собственной прихоти.