Конструктор миров: Золотой прогресс. Том 7

В Ливерпуле они на сей раз приземлились максимально близко к дому господина Лерда, который рассчитывал на опоздание заказчиков. Но к своему удивлению, он заметил, что опоздание хоть и было, но не превысило пары секунд. Разговор на сей раз был ещё более коротким, чем в прошлый, если, конечно, не считать удивление мистера Лерда относительно довольно экзотической формы аэростата, на что граф имел честь похвастать изобретательностью своего товарища – виконта и своей собственной. После загрузки господин Мур отдал приказ о начале полёта, после чего они держали курс на Дангесс – единственную треугольную «пустыню» у побережья, всего в 584 км от Ливерпуля, близ Камбера, в стороне Лидд и не доходя до Литлстон‑он‑Си и Нью Ромни, а направляясь южнее. Именно там вдали от всех они и решили провести ночь перехода на новую неделю в 9 мая 1859 года.

И вот почти за пол часа, а именно, как говорит виконт за 25 минут и 34,37 секунды они добрались до Дангесса, но энергия аккумуляторов была значительно потрачена, а часы уже показывали 10 часов ночи. Перед сном они поужинали, использовав взятую провизию и беседовали все втроём вплоть до 12 часов ночи. Если же господин Мур и виконт уже давно были вместе, то с мальчиком они за эти дни только смогли сблизиться получше. За это путешествие, пока виконт и граф ездили к различным деятелям, Вениамин мог изучить очень многое и собственными глазами увидеть прекрасные пейзажи в самых различных точках Земного шара.

Чего только стоит вид с огромной высоты во время полёта. В своих снах мальчик часто видел ликующую мать, которая, будучи в более лучшем мире была рада за своего сына, что он не один, а рядом с ним его любимые наставники. И если графу Вениамин скорее напоминал Амара – его любимого сына, который каждый раз подбегал к нему и очень любил, когда принц катал его на лошади, то для виконта он уже стал как сын. Сам Уна тоже вырос за это время.

Теперь можно понимать, почему люди были другими в эти времена, это уже не был тот Странник в пустыне или мальчишка, который попал впервые в Европу XIX века, лёгкая щетина, которая только появлялась, а после образовала усы, сейчас уже образовывали чёрную бородку, которая была хоть и меньше той, что украшала лицо принца, но уже давала знать о статусе молодого мужчины. Многое поменялось за это время, в поведении, видении мира, попадая в самые различные ситуации, незаметно для себя подрастая и всё больше познавая на этой планете…

Но порой как бы человек не старался, не стоит забывать, что он имеет организм, а тот свою очередь имеет свои ограничения. Эти дни достаточно вымотали как графа и виконта, так и мальчишку. Поэтому все троя проспали утро и смогли проснуться лишь в 2 часа дня, восполнив столько дней неполного сна, особенно после ночного нововведения – систем охлаждения, ибо графу удалось добыть крео‑вещество от современных «холодных камер», которые только‑только появились в производстве. С их помощью, виконт смог ввести систему циркуляции уже к 4 утра, и эта приятная прохлада даже не дала заметить о наличии пляжной жары вокруг.

К счастью, никто их не заметил, ибо мало кого можно было встретить среди ракушек и прибрежного песка. Но встав и как можно скорее придя в себя и позавтракав, они направились в путь. Теперь же их путь составлял 7454 км, когда же раньше из Ливерпуля он равнялся 7610 км, ибо их путь теперь представлял ломанную и для преодоления им потребуется уже 5 часов 26 минут и 23,84 секунды. К слову, об этих расстояниях важно сказать, что именно из Мумбаи до острова расстояние составляло 600 км, а при полёте из Европы расстояние сокращалось на 400 км, поэтому это расстояние в целом упоминалось как 200 километров до самого острова. Завершив работы, они успели вылететь в 3 часа, энергии Солнца и аккумуляторов должно хватить, пока они долетят до заветной цели – островов Перпентуум.

Сейчас они летели на огромной высоте и потихоньку это начало вызывать некое привыкание и эти ощущения были трудно сравнимы с первым их полётом, когда вместе с месье Жаном, господином Годфри, которые тогда ещё не получили своих титулов барона и графа, соответственно и конечно вместе с графом Муром они поднялись на высоту порядка 3 километров. Все эти виды облаков просто завораживали. На удивление Вениамин после полученного подарка смог развить довольно неожиданный талант художника и с большим удовольствием рисовал в своей тетради.

Он стоял на веранде, держа в руках карандаш, изобретённый Контэ и подаренный его наставником.

– Чем же занимается мой ученик? – похлопав мальчика по спине, подошёл к ученику виконт. – О! Кажется из тебя не плохой художник, Вениамин.

– Спасибо, господин Уна. Я, кстати, хотел спросить у вас, а как «Митра» становится почти невесомой?

– Ну, изначально она не совсем невесома, «Митра» имеет вес в 1 кг, а остальной вес поднимает наша огромная сфера.

– Как воздушный шар?

– Верно.

– Но, я вчера считал, хотел спросить у вас, но мы не успели, если бы воздух был нагретым, то первое – приходилось бы постоянно его нагревать, потому что он бы остыл и второе – даже при такой объёме он бы просто не смог бы поднять «Митру», – заметил мальчик, показав на недостоверность слов виконта.

– Да, действительно, ты у меня смышлён. На самом деле внутри эллипсоида, которого мы называем «шаром» другой газ, ещё не открытый. Когда мы создавали «Митру» мы заказали природный газ в больших объёмах, и я уверил остальных, кроме графа, что я знаю тайный метод выработки из природного газа «нового водорода», полученного его Робертом Бойлом в 1671 году.

– А как называется этот газ на самом деле?

– Гелий, в честь древнего Бога Солнца – Гелиоса, ибо его достаточно много на поверхности Солнца, о чём могут говорить некоторые наблюдения. Получить же его из природного газа довольно просто. Холодильные установки уже имелись, также я заказал азот, открытый ещё в 1772 году, и я просто сделал его сжижение, сжимая его, при этом он имеет свойство сильно охлаждаться, забирая энергию у окружающей среды для соединения в молекулы.

Таким образом я охладил природный газ, он стал конденсироваться и 80% этого конденсата был тот самый жидкий гелий, который я просто отделил от иных составляющих, просто пропустив через него ток. Азот, водород, метан и прочие горят под действием электричества, а гелий, так называемый благородный газ, он только светится. Так я и получил гелий.

– И сколько же потребовалось гелия?

– Можно установить такую закономерность, 1 кубический метр поднимает вес около 1 кг, вес всей «Митры» на тот момент составлял 500 кг, но в ходе работ он много раз модернизировался и вес тоже увеличился, как и мощности двигателей. На момент первого полёта вес составил около 650–700 кг, а после последней нашей модернизации, увеличении площадей, вес превысил тонну.

– Сейчас же он благодаря всему оборудованию, порядка 2,5 тонны, – заметил Вениамин. – Но где же вы добыли гелий, в последний раз, ведь тогда просто вы говорили нам о взлётном газе?

– Верно, тогда в отдельном ангаре граф руководил добычей гелия из того же природного газа для дополнительного увеличения тяги вверх, а также мы брали запасы в баллоны, которые скрыты в отдельном отсеке и только через управление подаётся дополнительный газ. И если масса сейчас составляет 2,5 тонны, то для этого необходимо 2500 м³ гелия, которые были получены из 3125 м³ природного газа, которые обошлись, если учесть стоимость 1 литра за 10 шиллингов, 1 562 500 фунтов стерлингов или всего 78 125 франков.

– Особенно учитывая, что эти 2500 м³ предстают в эллипсоиде с длиной в 30 метров и диаметре в 12,6 метров.

– Да и радует, что это ещё далеко не предел.

– Конечно, – как‑то задумчиво сказал мальчик.

– Что‑то случилось?