Король Неверленда

На языке горчит острый привкус серы.

– Вейн, – произношу я.

Дарлинг отступает, у неё бешено скачет пульс.

– Вейн!

Она разворачивается и бежит прочь.

Я хватаю Вейна за плечи, встряхиваю. Обе радужки у него почернели, и тени заполняют вздувшиеся вены вокруг глаз, превращая лицо в искажённую шевелящуюся маску.

– Ты не говорил мне, что всё так плохо.

Он с рыком вырывается у меня из рук.

– Я в порядке.

– Ты не в порядке.

Вейн внимательно следит за бегущей Дарлинг, чьи босые ступни гулко стучат по песку. Кофта развевается у неё за спиной.

– Мне теперь за ней гоняться, – укоряю я. – Браво, молодец.

– Незачем. Я поймаю её.

Я успеваю схватить его, пока он не сорвался вслед беглянке, и притягиваю к себе.

– Если её поймаешь ты, от неё ничего не останется. А она наш последний грёбаный шанс.

Тень делает чёрные волосы Вейна белыми, превращает резцы в острые нечеловеческие клыки.

Он не справляется со своей тенью, как бы ни пытался убедить себя и меня в обратном. У него своя охота на демонов.

– Ну же, – настаиваю я.

Стиснув зубы, Вейн издаёт протяжный разочарованный рык, наблюдает за Дарлинг ещё секунду, но всё же отворачивается. Пока он идёт по пляжу обратно в сторону дома, его волосы постепенно чернеют.

У меня мало времени, но, думаю, что и у Вейна не больше.

Чёрт побери. Никакого терпения на это всё не хватает.

Дарлинг уже пробежала половину пляжа, лунный свет расцвечивает её фигуру синими и серебряными пятнами.

Может быть, я и не могу летать, зато до сих пор отлично играю в догонялки, и у девчонки против меня нет ни единого шанса.

 

Глава 7

 

Уинни Дарлинг

Я задыхаюсь. Совершенно не умею бегать.

Песок под ногами неровный, и каждый шаг кажется вдвое тяжелее предыдущего. Слёзы текут по лицу.

Я ненавижу плакать.

Я не плачу.

Сколько я ещё продержусь?

И почему вообще бегу?

Разве они не предупреждали меня раз за разом даже не думать об этом?

Паника возвращается, и сейчас это моё собственное чувство. Возможно, из нынешнего сложного положения я не смогу выпутаться болтовнёй.

Вдалеке в лунном сиянии виднеется скала. Над волнами стелется туман, ночной воздух кажется плотным.

Внезапно Питер Пэн оказывается передо мной, и от ужаса у меня пресекается дыхание.

Я резко торможу, чтобы не врезаться в него. Он с лёгкостью ловит меня, грубо хватает за руки и спрашивает жёстко, зло:

– Что, мать твою, тебе было сказано, Дарлинг?

– Я не знаю… я… – не могу отдышаться. И не понимаю, что происходит. – Мне стало страшно, – выпаливаю я, хотя не помню сам момент испуга.

Просто внезапно меня поразил ужас – точно так же было, когда я впервые проснулась в этом доме и Вейн вошёл в комнату.

На долю секунды Пэн смягчается.

Я чувствую, как из его тела вытекает напряжение.

– Это из‑за Вейна, – поясняет он. – У него есть способность заставлять людей чувствовать ужас.

– У него… что?

– Если тебя это утешит, он не нарочно.

Я смеюсь и на мгновение слышу в своём голосе мамины интонации. Этот смех буквально сочится безумием.

 

Конец ознакомительного фрагмента