Король Неверленда

– Будто ты можешь остановить меня.

Сердце подпрыгивает к горлу.

– Пожалуйста. – Теперь мама говорит скорее умоляюще.

Незваный гость затягивается, кончик сигареты ярко вспыхивает, освещая клубящийся вокруг лица дым. Я слышу, как потрескивает табак, от странного трепета в груди сразу же чувствую вину и внезапно ощущаю себя бодрее, чем все последние годы, хотя в такой момент наверняка должна бояться.

Это всё по‑настоящему. Мама была права.

– Пожалуйста, – повторяет она.

– У меня нет времени на твои мольбы, Мерри.

Он переступает порог. Вот тебе и все магические ухищрения.

Я хватаю ртом воздух, пытаясь унять колотящееся сердце.

Каким‑то образом в мгновение ока преодолев расстояние между нами, он сгребает в горсть воротник моего платья‑футболки и рывком поднимает меня на ноги.

– Можно пойти простым путём, можно трудным, Дарлинг. Что ты выберешь?

Я сглатываю, пытаясь избавиться от нарастающего кома в горле.

Он наблюдает за мной, пристально смотрит, как я кончиком языка облизываю губы.

Трепет скользит из груди ниже, и я холодею от усугубившегося чувства вины.

Пэн – ожившая байка, страшная сказка моей матери, и я не знаю, как быть теперь, когда он здесь, передо мной.

– У тебя три секунды, – говорит он мне. – Решай.

В его лице нет ни намёка на раздражение, но тем не менее оно ощущается. Как будто он участвовал в этом диалоге уже миллион раз, и итог всегда его разочаровывал.

Рядом с нами вскакивает мама, начинает молотить похитителя по руке, чтобы он ослабил хватку. Но он роняет сигарету и быстрым, едва ли не быстрее, чем можно уследить взглядом, движением стискивает горло мамы, рявкнув:

– Нет. Не усложняй дело ещё больше. – И поворачивается ко мне: – Ну так что, Дарлинг?

Затем прижимается почти вплотную ко мне, белые зубы блестят в лунном свете.

Пэн слишком красив. Слишком похож на сон.

Может быть, я уже сошла с ума.

А если я сумасшедшая, то всё равно, что будет.

– Я жду, – настаивает он.

– Простой путь, очевидно.

Собеседник, явно насмехаясь, вскидывает бровь:

– Очевидно?

– А с чего бы мне выбирать трудный путь?

Мама не в силах вырваться замолкает.

– Первый урок, – объявляет он. – Простого пути нет, – поворачивается к маме. – Я верну её, Мерри. Ты же знаешь, они всегда возвращаются.

Затем отпускает её, щёлкает пальцами, и всё гаснет.

 

Глава 2

 

Питер Пэн

Возвращение в Неверленд в дом на дереве с девчонкой Дарлинг, перекинутой через плечо, занимает вдвое больше времени.

Сама она лёгкая как пёрышко. Такая тощая, что выступающие рёбра больно давят.

Эта Дарлинг явно нездорова.

Возможно, это и к лучшему. Стекло, покрытое паутиной трещин, легче разбить.

Так что путешествие осложняет не её вес, а перемещение между мирами. И то, что моя магия угасает.

У меня осталось очень мало сил.

Эта девчонка должна оказаться той, которую мы искали.

Не знаю, что будет, если это снова не она.

Я и есть этот остров. Без меня он не выживет.

Заходя в открытую дверь дома, я знаю, что Потерянные Мальчишки уже ждут.

Я не считал, сколько их сейчас, а половины имён и вовсе никогда не мог упомнить, но все, кто важен для меня, будут ждать на чердаке под сенью Не‑Дерева.

Несу Дарлинг вверх по широкой лестнице, опираясь свободной рукой на резные перила, чтобы удержаться в вертикальном положении. Мерцает свет кованых фонарей, свисающих с витых крюков на стенах.

Я чертовски устал.

Захожу на чердак: Вейн у барной стойки, близнецы в коридоре. Листья падают с ветвей Не‑Дерева. С каждым днём крона всё редеет.

Дерево умирает.

Среди оставшихся листьев светятся ярко‑жёлтым крохотные жучки‑пикси, и это мерцание всякий раз напоминает мне о Динь, что неизменно меня злит.

– Комната готова? – спрашиваю я у парней.

Кас кивает, взглядом внимательно изучая Дарлинг: её руки безвольно свисают у меня за спиной.

Близнецы следуют за мной по коридору в запасную спальню. Вейн с нами не идёт. Ему по вкусу только доводить девчонок до слёз.

На столе у окна горит фонарь, в открытое окно проникает океанский бриз.

Я укладываю Дарлинг на кровать. Даже матрас под её весом не прогибается.

Баш застёгивает на её запястье металлический браслет, цепь от которого привинчена к стене.

Я падаю в высокое кресло с подголовником, вытаскиваю из кармана металлический портсигар, выбиваю одну сигарету, щёлкаю зажигалкой. Пламя танцует во тьме. Вдыхаю, огонёк ползёт по столбику пепла, и горящий табак потрескивает.

Когда дым наполняет лёгкие, я чувствую себя несравненно лучше.

– Как она? – спрашивает Кас.

Он из нас, пожалуй, единственный добряк.

– Упрямее, чем хотелось бы.

Баш прислоняется к дверному косяку, и свет из коридора очерчивает его фигуру на фоне проёма неверным золотым ореолом.

– А Мерри?