Красная галактика

Приятели не долго думали, на кого какие обязанности повесить. Егор спустился на Викторию‑1 и первым же делом приступил к развертыванию комнаты клонирования. С одной стороны, он вздохнул с облегчением, увидев, как возле купола жилого модуля появилась небольшая пристройка. Конечно, клон – это всего лишь его копия, случись что, оригинал‑то умрет. С другой стороны, обнаружилась еще одна неприятная деталь – в комплекте к комнате шло всего два браслета. То есть погибнуть и воскреснуть они с Гришей смогут всего по два раза. Егор, вопреки своим же ранее приведенным доводам, отправил гиканину запрос по гиперволновой сети с просьбой выслать цену на реинкарнационные браслеты. Маскируй не маскируй свои намерения, но гиканин не идиот, должен понимать, что браслеты для землян сейчас в приоритете. Инопланетянин с «огромной радостью» тут же прислал прайсы. Но огромной радости от ознакомления с ними Егор не испытал. Один браслетик стоил пятьдесят тысяч кредов, а ценник на чертеж для их изготовления в фабрикаторе вообще переваливал за полмиллиона. Но и это еще было полбеды – кроме солидных финансовых вливаний, в производстве браслетов использовался фетуций. Редчайший элемент, который рождался только в ядрах умирающих звезд. Он даже выходил за рамки стандартной оценки ресурсов. Есть фетуций, а есть все остальные. Энергии этот элемент давал неиссякаемую прорву, микрокристалл в браслете позволял передавать цифровой слепок личности на практически неограниченные расстояния. Кристаллы побольше устанавливались в трансфер‑генераторах на кораблях и только благодаря им стало возможным прорубать тоннели от звезды к звезде. Залезать в звезды за этим ценным ресурсом желающих не находилось, поэтому добытчикам приходилось ждать спорадических выбросов фетуция. Чтобы не расстраиваться, цену на него Егор у гиканина запрашивать не стал.

На орбиту он не вернулся, оставшись управлять процессами из наземного ЦОПа. Гриша же возжелал на «Бестии» «покорять опасные, но бесконечно прекрасные просторы космоса». Покорение проходило весело – Семенович носился как ужаленный по всей системе, едва успевая устранять все возникающие в рабочем процессе косяки. Дроны, ковырявшие глыбы в поясе астероидов, могли напрямую управляться оператором. А могли и просто получать приказы из ЦОПа – лети туда, бури найденную жилу цинка, как забьешь свой бункер – возвращайся и сгружай добытое, к примеру. Но в таком случае эффективность работы добытчиков падала до пятидесяти процентов. Они могли набить свой трюм бесполезными камнями, сбиться с маршрута или вовсе во что‑нибудь врезаться. Ретрансляторы энергии постоянно теряли фокусировку луча и требовали калибровки. Человек пять дежурных механиков легко справились бы с этими постоянно возникающими мелочами, а вот одному Семеновичу приходилось разрываться на несколько частей.

– Пообещай мне, что мы всем нашим роботам при первой же возможности мозги заменим!

– Хорошо, поставим в приоритет, – пообещал Егор и отрубил связь.

На самом деле он если напрямую и не обманывал друга, то однозначно слегка кривил душой. Ведь, по его мнению, весь первый заработок они должны были пустить на браслеты возрождения. Семенович может и потерпеть… если жив будет.

– Возвращаюсь на базу. Готовь ужин, дорогая! – снова Гриша появился в эфире.

С ужином это он хорошо пошутил. Жилой модуль, посаженный на Викторию‑1, был стандартной моделью. Зал управления, рассчитанный на пять операторов, четыре секции отдыха с пятью койками и одним санузлом в каждой, пристроенная комната клонирования да комбинированная зал‑кухня‑столовая – вот, в принципе, и вся скромная обитель на планете. Жилой модуль обеспечивал людей едой, водой и пригодным для дыхания воздухом. Правда, ту серую липкую массу, которую в столовой выдавал автомат, назвать едой можно было лишь с большой натяжкой. В конвертер кухни загружались добытые элементы, из них это чудо техники и выдавливало пасту, перекрывающую все потребности человеческого организма в белках, жирах и углеводах, а также витаминах и микроэлементах. Существовать на таком пайке можно, но именно что существовать, забыв о прелестях жизни.

– Я сегодня тебе двойную порцию слизи наготовил. Поторапливайся, а то остынет… Семеныч, стой, – внимание Егора привлекла моргнувшая на экране метка, – к нам, кажется, гости, что‑то мельтешит на границе системы. Передаю тебе координаты.

– Знаешь, нам надо пересмотреть организацию рабочих смен, – проворчал Гриша в ответ.

– Но ты сначала слетай и посмотри, что там.

– Естественно. Отбой связи.

Как Егор ни старался понять с помощью сканеров, кто же к ним наведался в гости, у него ничего не получалось. Системы не могли не то чтобы определить тип судна, а даже дать точного ответа, является ли этот объект искусственным или в Викторию‑13 залетело какое‑то необъяснимое чудо природы. Сигнал был слишком слабый, энергетические всплески едва улавливаемые. Создавалось впечатление, что гость использует продвинутые системы маскировки.

– Гриш, ты там поаккуратнее, – вышел на связь Егор. – Хрень эта плохо сканируется. Скорее всего, маскируется. А раз маскируется, значит, что‑то плохое задумала.

– Справлюсь, не переживай. А если не справлюсь, будешь называть меня Григорий‑Два.

До Егора не сразу дошло, что Семенович имеет в виду своего клона из клонирующей капсулы. И как относиться к другу, если в капсуле его соберут из тех же ресурсов, из которых кухонный комбайн собирает еду? И пусть даже клон будет Гришиной копией вплоть до атома… но будет ли он все равно тем самым Гришей?!

– Егор, ты уснул? – выдернул его из мыслей о бренности бытия голос Семеновича. – А у нас тут, между прочим, вторжение!

Егор встрепенулся и замахал руками, фокусируя сканеры на «Бестии». Как будто у них других проблем мало! Какое еще, блин, вторжение, если они с Гришей еще защитные турели не расставили! Все свое время они вбухали в разработку ресурсов, забыв, что добытое надо бы и охранять.

– Гриш, я никого рядом с «Бестией» не вижу. – Судя по поступающим со сканеров данным, рядом с компактным истребителем Гриши никого не было.

– Разуй глаза, старик! Тут целый линейный крейсер висит!

Сердце Егора рухнуло куда‑то в желудок. Как бывший кораблестроитель, он понимал, что такое линейный крейсер. Этот тип кораблей мог на равных с тяжелыми неповоротливыми линкорами рубиться стена на стену в масштабных космических побоищах. А мог и совершать молниеносные набеги на вражеские базы и линии снабжения, разрывая на части корабли прикрытия и уничтожая всю инфраструктуру и склады. Этот зверь успевал нанести удар, посеять тотальный хаос и сбежать, и укрыться от преследователей. Что же могло заинтересовать этого матерого хищника в совсем непримечательной системе? Но что бы его сюда ни привело, сдержать они его не в состоянии. На «Бестию» крейсер мог вообще внимания не обращать, истребитель Гриши может палить из всех стволов, но даже на полпроцента щиты не просадит. Турели, которые они не успели развернуть, в предстоящем побоище также бы погоды не сделали. Крейсер бы просто расстрелял неподвижные огневые точки из главного калибра, не входя в зону их действия.

– Какого он поколения? – почему‑то шепотом спросил Егор.

Любой корабль в «Звездных баронах» обозначался двумя индексами. К примеру, Гришина «Бестия» в реестрах была записана как R1G3. Индекс буквы «1» обозначал ранг корабля, в данном случае наилегчайший первый – истребитель. Вторая цифра говорила о его поколении, иными словами, продвинутости. Третье поколение было довольно технологичным, максимальное, которое попадалось Егору, пятое. Хотя вопрос он задал больше из любопытства – какого бы поколения линейный крейсер ни был бы, он «Бестию» как комара бы прихлопнул.

– Сейчас покажу какого. – Гриша отстрелил один из разведдронов.