Красная галактика

Семенович поднялся на орбиту и, ворочая выходящие из фабрикатора блоки, злорадно думал, как он будет издеваться над концептом боевой машины Егора. Нет, бывший главный инженер Балтийских верфей умел сделать из навоза конфетку. В конце двадцатого века российский флот пережил не очень приятные моменты и только благодаря таким профессиональным и самоотверженным людям, как Егор Филимонович, остался на плаву. В прямом смысле этого cлова. Но все же Егор – работник кабинетный, а у Семеновича за плечами полвека службы на боевых кораблях.

Фабрикатор по размеру был меньше верфи, поэтому выдавал он будущее строение отдельными блоками‑модулями, которые Грише приходилось в прямом смысле слова таскать на руках, используя реактивный ранец. Первыми были напечатаны две трубчатые фермы, которые позволят скрепить между собой фабрикатор и верфь в единый производственный комплекс. Следующими из зева фабрикатора вылезли широкие панели, из них Семенович собрал стол – площадку, на которой и будет в дальнейшем создаваться корабль. Дальше вышли блоки управления и питания. От складов с ресурсами Гриша прокинул конвейерную линию, чтобы не носиться со слитками в руках. Ну и вишенкой на торте было создание двух рук‑манипуляторов, они буквально по молекулам собирали космические суда.

Сборочный стол Гриша сделал не очень большим, как раз таким, чтобы можно произвести корабль типа «Бестии», и не больше. Работал он в тени от планеты и успел закончить как раз в тот момент, когда светило показалось из‑за ее силуэта. Несмотря на автоматически включившуюся систему кондиционирования в скафандре, Семенович взмок. То ли от трудов, то ли от подскочившей температуры. Но вопреки усталости и грузу навалившихся проблем, он застыл на полпути к «Бестии».

– Вот это картинка! – восторженно проорал он, глядя на то, как атмосфера планеты загорается настоящим жидким золотом. – Обалденно!

Чернота, усыпанная тысячами звезд, пламенеющая звезда, выглядывающая из‑за планеты… Во всем этом был такой объем, такое величие, что Грише хотелось вопить от восторга. И до него вдруг дошло…

– Старик! – закричал он с порога центра управления. – Я понял! Нам круто… нет, просто нереально повезло! Главное быть, а не казаться, а здесь у нас есть шанс жить по‑настоящему! Чувствовать всей кожей… ого! Это что еще за уродливая хрень?!

Посреди зала крутилась голограмма творения Егора. Для полетов в космосе аппаратам не нужны обводы, свойственные морским кораблям и самолетам. Всякие там симметрии, аэро и гидродинамика, пропорции – это все лишние. У вакуума нет сопротивления движению, нет плотности. Бери себе любые формы и лепи. Именно слово «лепи» больше всего подходило к созданному Егором кораблю. Как будто бы он взял два кирпича, один побольше, другой поменьше, и прихлопнул друг к другу. А потом прикрутил к крупному кирпичу башенку с пушкой.

– Как ты эту жуть назвал?

– «Проект‑1». Я с названием особо не заморачивался, – признался Филимонович. – Тут дело в функционале…

– А где красота? Где эстетика? Помнишь мой «Безупречный»?! Вот это стиль, вот это грозная мощь! Посмотри и обосрись, вражина! А у тебя что – прослезись?!

– Слушай, мы среди инопланетян. У них могут быть какие угодно критерии красоты! Нам же надо получить максимально универсальный аппарат, – защищал свою идею Егор.

– И какой у него ранг? Какое поколение?

– Первый ранг, первое же поколение. Самый примитив. Но гляди сюда, – Егор выделил параллелепипед меньшего размера. – Это кассета с восемью ракетами. Ими можно лупить суда покрупнее. От фрегатов и выше. А в турели скорострельная лазерная пушка, для борьбы с мелочью.

– Какой‑то дикий гибрид. – Семенович с недоверием разглядывал голограмму.

– Я бы отнес его к классу штурмовиков. И на крупные корабли наехать может, и с истребителями пободаться. Но самое главное – мы можем выпускать его массово. И не надо докупать лишних чертежей. Насколько я понял из предложений на рынке, тут с интеллектуальной собственностью творится махровый капитализм. Из‑за нарушения патента война запросто может начаться.

– Давай сделаем штуки три, – смирился Семенович. – Обкатаем, поглядим. А потом запустим в серию под названием У‑1.

– Почему У? Учебный? Утенок? – попытался угадать Егор.

– Уродливый. Есть еще вариант УЕ‑1…

– Хорош! – решил остановить издевательства над своим детищем Егор. – Смысла в строительстве экспериментального особого нет. Мы ничего поменять в готовых модулях не можем. Только собирать их, как конструктор.

– Вот и попробуем сначала в деле. Потом решим, будем пересобирать или нет.

Полигоном для испытаний был выбран пояс астероидов. Семенович хотел провести их с размахом, прямо как на флоте, с использованием мишеней и имитаторов целей.

– Ага, сейчас. Все, что за неделю добыли, в твои дурацкие мишени засадим. А что? Создадим макет крейсера в полную величину и героически его разбомбим! – ворчал на приятеля Егор.

– А как мы оценим реальный ущерб, который твои «УЕ‑1», нанесут кораблям вероятного противника?! – хмурил в ответ седые брови Семенович.

– Еще бы знать, кто у нас вероятный противник и на каких космолетах он прилетит! Ты состав корпуса корабля бурундуков с крыльями знаешь? Или тип их щитов? Нет? Ну о чем тогда речь? Будем испытывать на булыжниках. Дешево и сердито.

Скрепя сердце Семенович с доводами друга согласился – не то сейчас было время, чтобы разбазаривать с трудом добытые ресурсы.

Из кокпита «Бестии» первое звено У‑1 выглядело довольно неплохо. Угловатые корпуса на отдалении уже не так резали глаз. А оранжевые факелы выхлопа двигателей и синхронный полет, и движение в строю в виде треугольника так вообще были зрелищем внушительным. Как‑никак Семенович и Филимонович наблюдали за зарождением своего флота.

В электронные мозги штурмовиков заложили последовательность и координаты целей – обычных космических булыжников, миллионами крутившихся в астероидном поле.

– Пошли на заход ракетами. – Егор отмерял время по таймеру.

И штурмовики, словно услышав его, развернулись, разошлись в стороны. Каждый из них выпустил рой быстро понесшихся вперед огоньков. Миг – и черноту космоса разрезала серия ярких вспышек.

– Процент попаданий – семьдесят два, – озвучил Егор показания сканеров.

– И это по булыжникам, которые почти не меняют свою траекторию, – покачал головой Семенович.

– Ракеты у нас дрянь, – признался Егор.

Отработав по астероидам ракетами, штурмовики развернулись к следующей группе целей. От них к космическим булыжникам потянулись веера фиолетовых лазерных вееров.

– Вот салюты им пускать – самое оно! – оценил зрелище Семенович. – Какой процент попаданий?

– Сорок восемь, – уныло ответил Егор.