Кровавые Земли

Я покачала головой.

– Не сдавайся. – Не раздумывая, я начала действовать, глубоко укоренившаяся реакция взяла верх. Энергия завихрилась во мне, точно торнадо, сила вибрировала в моих руках, и я схватила дух, запихнув его обратно в тело.

Девушка резко села и, набрав побольше воздуха, закричала:

– Не‑е‑е‑е‑е‑е‑е‑ет! – Она рычала, пытаясь вырваться из моей хватки.

В ужасе я отпрянула назад, задыхаясь. И как только я убрала руки, ее тело с глухим стуком упало обратно на пол. Рот и глаза были открыты, а тело превратилось в оболочку. Пустую.

Вокруг меня поднялась суматоха, когда охранники подошли к мертвой девушке.

И снова я почувствовала, как ее душа проносится мимо меня, подобно призракам в церкви или на кладбище. Почувствовала исходящее от нее облегчение.

– Вставай, мать твою, 839! – Перед моим лицом внезапно оказался охранник, выводя меня из транса. Он схватил меня, швырнул обратно на скамью, и действительность ударила меня по лицу. Я была ошеломлена от громких звуков станков и изумленных взглядов заключенных. На их лицах читались любопытство, волнение, смятение. Со всех сторон на меня смотрели люди, видимо, задаваясь вопросом, действительно ли они видели девушку, что на мгновение вернулась к жизни.

Нервничая, я огляделась, пока охранники утаскивали тело – для них она была не более чем мусором. Мой взгляд упал на Эша и Лукаса, но именно вид Трекера заставил меня переживать. Многие могли бы списать это на предсмертные судороги или на какое‑то другое объяснение, но его взгляд пронзал меня насквозь. Он не выказывал никаких эмоций, но по тому, как напряглась его челюсть, как его глаза удерживали мои, я поняла: он все видел.

– Кто‑то должен занять ее место, – выкрикнул охранник, даже не дождавшись, когда труп девушки уберут.

Нора мгновенно встала, молча переместившись от переполненных пресс‑машин к освободившемуся месту. Она склонила голову и продолжила работу с того места, на котором остановилась девушка.

Охранник хмыкнул, прищелкнув языком.

– Возвращайтесь к работе! Все вы!

Ощутив за спиной тень Скорпиона, я встретилась с ним взглядом через всю комнату.

– Что, черт возьми, произошло?

– Позже, – пробормотала себе под нос. Сейчас у меня не было сил что‑либо ему объяснять через нашу связь.

Он кивнул, возвращаясь к своим обязанностям.

Нора прочистила горло и подвинулась ближе ко мне. Убедившись, что большинство охранников болтают на другом конце комнаты, она посмотрела на меня.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Да. – Я продолжала работу, не дернув ни одним мускулом.

– Ты уже дважды спасла мою дочь. – Она произносила каждое слово сквозь зубы, наблюдая за передвижениями охранников. – Я у тебя в долгу.

– Она мой друг. Даже если сейчас считает по‑другому. – Я пыталась унять дрожь в своих руках, пока вдевала нитку в иголку. – Вы были рядом со мной долгие годы. Я сожалею о господине Мольнаре.

Нора напряглась, стиснув челюсти, чтобы сдержать эмоции. Она склонила голову в знак благодарности и выждала несколько секунд, прежде чем снова заговорить:

– Вы с Андрисом спасли Ханне жизнь той ночью. Именно этого хотел бы Альберт. – Ее голос дрогнул. – Я хочу, чтобы ты знала, как много это значит для меня. Прости меня за что, что поверила в ложь о тебе. Теперь я все вижу ясно. И мне жаль девушку, которая сидела здесь ранее… если ты ее знала.

Мы не были знакомы, но я чувствовала ее душу, испытала ее боль как что‑то личное.

Я бросила взгляд на солдат, все еще разговаривающих друг с другом.

– Могу я спросить?

– О чем угодно, – ответила Нора.

– Что происходит в Леопольде? И что случилось с Ребеккой?

Нора втянула носом воздух, лишь на мгновение оторвавшись от шитья.

– Вскоре после Самайна, когда Иштван объявил о том, что повелитель фейри убит, все изменилось. Ребекка видела это, но я была слишком слепа, чтобы воспринимать опасность всерьез. Когда забрали Кейдена, она перестала спать, и у нее начались припадки. В то время мы находили утешение друг в друге, вместе переживали за наших детей, боялись, что они погибли. Поэтому я списала паранойю Ребекки на переутомление. Однажды днем она пригласила меня на чай и сказала, что ей страшно, что Иштван больше не тот человек, которого мы знали. Что если она исчезнет, то только потому, что знает больше, чем должна знать.

– Что она узнала?

Нора покачала головой:

– Она не сказала. Не хотела подвергать мою жизнь опасности. – Нора сглотнула. – На следующий день она исчезла. Просто испарилась. Ее одежда и вещи были упакованы в коробки, комната опустела. В тот же вечер Иштван устроил прием, на котором объявил о помолвке с Еленой. Он сразу перевез ее к себе, как будто Ребекки никогда не существовало. Конечно, я потребовала от него разъяснений, сказала, что не потерплю этого. – Нора усмехнулась, качая головой. – Я думала, годы дружбы будут что‑то значить. Как видишь, все вышло наоборот.

– Так вот почему вы здесь?

– Отчасти. – Она взглянула на охрану, сбившуюся в группы. Без Сэма, Йоски и Бойда солдатам было плевать на нас, они просто наслаждались сплетнями.

– Несколько лет назад Альберт потерял деньги на своих фабриках. Очень много денег. Мы не могли заплатить даже за вещи первой необходимости, не говоря уже об обучении Ханны. Мы были в отчаянии. Иштван предложил нам сделку. Он получит во владение подземные помещения и права на здание в обмен на финансовую помощь. Мы согласились, потому что считали его нашим другом. Мы с Ребеккой дружили уже давно. – В глазах Норы отразилась печаль. – Иштван позаботился о нашем благополучии. Мы с Альбертом тупо смотрели, как деньги перетекают на наши банковские счета, зная, что рабочие и другие фабрики страдают. – Она поджала губы. – Не могу сказать, что сейчас горжусь этим выбором, но мы делали то, что должны, и ничего не предпринимали, даже когда ситуация на фабрике изменилась. Альберт никогда не умел распоряжаться деньгами, поэтому я приходила и вела бухгалтерию. С каждым притоком огромных денег исчезали люди, рабочие, которых потом находили утонувшими в Дунае. По ночам что‑то привозили грузовики, а из глубин здания доносились крики.

– Вы знали, что там происходит?

– Нет. – Она покачала головой. – Теперь я понимаю, что меня намеренно водили за нос. Альберт продолжал уверять, что все в порядке. Он лгал мне, чтобы держать меня в безопасности, в защитном пузыре, но я видела, как его страх нарастает с каждым днем. – Она оборвала нить и взялась за новый участок формы. – Когда Ребекка пропала, как и Ханс с Петрой, Альберт признался, что знал о том, что делал Иштван. Он сам раскрыл ему тайну.

– Какую?