Легенда о вампирах. Диаблери

Она посмотрела на Ширея и смутилась:

– Простите, доктор Ширей, мои слова ни в коем случае вас не касаются. С вашим опытом не нужно писать тексты и заучивать речи. Вы – живая легенда, одна история из вашего личного опыта стоит всей конференции.

Ширей, видно, был польщен ее словами, он дотронулся до ее плеча и произнес:

– Спасибо, Лия. Надеюсь, вы придете, чтобы послушать мою историю?

Девушка пожала плечами. Она еще не думала над этим. Да и сейчас ей было не до конференции. В голове были куда более жизненные проблемы. Она опять задумалась. Ее улыбка исчезла, а взгляд потух.

– Не грустите, дорогая, – стал подбадривать ее Ширей, – мы пошли, да, доктор Лоан? А вы, как надумаете, дорогая, приходите, будем рады видеть вас в зале.

– Спасибо, доктор, я постараюсь.

Лие очень хотелось, чтобы они быстрее ушли. Ей нужно было остаться одной и подумать.

Когда за ними закрылась дверь, она снова подошла к окну. Если она скажет Мариану про Мери, он попробует ее защитить и сам попадет в лапы этого ублюдка‑убийцы. Лия тяжело вздохнула, она боялась за друга. Может, ей стоит остаться с ним?

Мысли снова прервали, она обернулась на шорох у двери и увидела вошедшего Марка Вольфа. Он как‑то странно на нее посмотрел. Гневно. Недовольно. Раздраженно.

– Здравствуйте, Лия, вот карты. – Он положил на стол пачку медицинских карт и вышел. Она даже не успела ничего сказать ему. Да и надо ли было говорить, если он не особо шел на контакт. То ли дело доктор Ширей и милый доктор Лоан. Но сейчас эта его немногословность оказалась даже кстати. Лия снова повернулась к окну и ладонью коснулась холодного стекла. Если она столкнется с этим чудовищем, схватка будет неравная, она ослабла. Погруженная в свои мысли, Лия смотрела на дворника, который продолжал расчищать дорогу от снега. Внезапно тот откинул лопату и упал лицом в снег.

– Боже! – вскрикнула Лия и побежала к двери, рывком потянув ее на себя. Тут же на нее обрушилась груда бумаг, листы разлетелись в разные стороны. Ничего не понимающий Мариан стоял среди этого хаоса.

– Ты меня чуть не убила, Лия. – Он наклонился и начал собирать документы.

– Там человеку плохо! Срочно! Мариан! Бежим! – Лия потянула его в сторону выхода.

Мариан подчинился. Они быстро спустились по лестнице. По дороге Лия позвонила по мобильному телефону Нине и пробормотала что‑то про дворника, который замертво упал. Выбежав на улицу, Мариан своими глазами увидел лежащего Авраама лицом в снегу. Он быстро перевернул его, пощупал пульс и принялся делать массаж сердца. Лия увидела лицо этого пожилого мужчины, оно было бледное с зеленоватым оттенком. Глаза его были закрыты. Мариан расстегнул пуговицы на его одежде, чтобы ничто не мешало доступу кислорода.

– О боже, – прошептал он и замер.

– Что? Что? Он умер? – Лия схватилась руками за голову. – Я уже позвонила Нине, они спускаются.

– Посмотри, – Мариан указал на шею Авраама, – у него укусы! Его укусили!

 

Глава 4

 

Лия попятилась назад, уткнувшись в кого‑то: это сбежались сотрудники больницы. Чьи‑то руки отодвинули ее в сторону, давая врачам доступ к упавшему старику. Она увидела Нину, прикрывающую ладонью рот от ужаса, пару врачей из реанимации и двух санитаров с носилками.

Мариан отдал пациента, которого так активно спасал, теперь о нем позаботятся врачи реанимации. Но шансов у этого старичка не было. Он был мертв к моменту прихода помощи.

Лия прижалась к стене больницы, наблюдая за происходящим и трясясь от холода, а может, от пережитого стресса. Страх и ужас накрыли ее с новой силой, в памяти всплыла смерть Катерины. Мариан обнял ее, пытаясь завести внутрь больницы вместе со всеми.

– Пошли, мы уже не поможем, когда мы пришли, он был мертв.

Лия кивнула, соглашаясь, хоть во все это безумие сложно было поверить. Она подождала, когда все пройдут внутрь, а потом зашла сама. Мариан последовал за ней.

– Я видела его, я наблюдала за ним. Он упал на моих глазах. – Она не могла поверить в то, что стала свидетелем этой странной смерти. Тут же Лия вспомнила Мери с укусом на шее. Она схватила Мариана за руку и прошептала: – Сегодня, когда я брала кровь, то увидела на шее Мери укусы. Она их даже не скрывала.

Мариан был ошарашен услышанным. Ему нравилась медсестра Мери, она начала проявлять к нему интерес, которого он так долго ждал. Она была позитивной, улыбчивой и веселой, по крайней мере с ним. И она красивая!

– Почему ты мне не сказала об этом раньше?

Он тут же кинулся в отделение банка крови. Лия побежала за ним и успела схватить его за руку прежде, чем он открыл железную дверь.

– Послушай, Мариан, я не успела тебе рассказать.

Мариан схватился за ручку двери, но Лия своей рукой надавила на нее. Как любой вампир, она была сильна, и он не смог бы при любом желании открыть эту проклятую дверь.

– Мне пришлось применить внушение.

Мариан уставился на нее, потом убрал руку от двери и произнес:

– Так расскажи же!

Лия отпустила ручку, подошла к нему совсем близко и на ухо прошептала:

– Я увидела укусы у нее на шее, она о них ничего не знала. Тот, кто это сделал, применил свое внушение. Но при этом не сказал ей скрыть следы. Я сделала это за него. Иначе, Мариан, это был бы скандал. Ты меня понимаешь?

Он отшатнулся от нее. Конечно, он все понимал. Она правильно поступила. Но он не мог понять одного.

– Он не скрывает себя, выставляя напоказ всем, что он делает? У него нет страха? Почему он не боится быть разоблаченным?

– Не знаю, возможно, ему нужен переполох в больнице.

– Святые угодники, – ошарашенно произнес Мариан и рывком открыл дверь.

Первый, кого они увидели, когда вошли внутрь, был доктор Марк Вольф, который стоял возле контейнеров с кровью и диктовал Мери, какую группу крови ему надо достать. Мери стояла рядом с ним, на шее у нее красовался шарфик из мягкого муслина зеленого цвета.

Лия облегченно выдохнула: ее гипноз сработал.

– Доктор Вольф. – Мариан кивнул ему и посмотрел на Мери.

Девушка тут же улыбнулась, и в ее глазах блеснул озорной огонек. Одной рукой она поправила воротничок на груди. Лия фыркнула и отвернулась, не желая на это смотреть.

– Доктор Мариан. Как состояние того дворника? Он жив? – поинтересовался Марк.

– К сожалению, он был мертв, когда мы подоспели.