Лилофея-2. Супруга водяного царя. Пленники подводного царства

Нереида что‑то недовольно хмыкнула.

– С чего мне расстраиваться?

– Я видела тебя на венчании, если этот обряд можно так назвать. Я еще не вполне освоилась, не знаю, как тут что у вас положено.

– А по‑моему ты очень даже освоилась, – Нереида бросила выразительный взгляд на перламутровый русалочий хвост со сверкающими плавниками. – Даже научилась превращаться в русалку. Можно подумать с ногами ты была недостаточно привлекательной.

– С хвостом в море удобнее.

– Ты же не планируешь навсегда оставаться в море.

– А что если да?

– Тебе это не к лицу. И на судьбе у тебя, наверняка, написано совсем другое.

– Только не разыгрывай из себя портовую гадалку.

Нереида даже не обиделась, что ее подколи. Лилофея подумала, что не стоит быть резкой. В конце концов, Нереида до сих пор ничем не проявила враждебности. Мало ли что о ней тараторили другие русалки на мосту.

– Ты, наверное, полагала, что я утону в подводном царстве, поэтому и не хотела, чтобы я связывалась с водяными. Урун, например, любит топить девушек.

– И другие моргены тоже. Почему ты считаешь их царя исключением?

– Но меня он не утопил.

– Ты оказалась особенной, вот и все.

– А по‑моему особенной меня сделал он.

– Ну, да, чарами он располагает. Поэтому и меня до сих пор не смог тронуть, хотя и хотел, – Нереида кивнула кракену, который все еще черной горой возвышался у выхода, своими щупальцами он оплел все подходы к гроту. На них будто накинули черно‑золотую сеть. Громадная бесформенная голова кракена была увенчана чем‑то вроде венца, сплетенного из множества цепей, с нанизанными на них коронами. Наверное, Нереида постаралась сделать ее сама для своего чудовищного питомца.

– Тут затонуло множество кораблей, раз ты собрала столько сокровищ, – заметила Лилофея, смотря на сверкающие под водой драгоценности. Они действительно перемежались с черепами. Наверное, все скелеты и кости, лежавшие в гроте наравне с монетами и украшениями, принадлежали матросам. Каперов, пиратов и мирных путешественников Нереида могла топить сколь душе угодно, но скелеты нескольких русалок, поросшие водорослями и кораллами, Лилофею даже испугали.

Не все сплетни о Нереиде оказались неправдой.

– Она может утопить даже русалку, – эхом пронеслось в голове у Лилофеи то, что она подслушала на мосту. Тогда она в это не поверила. Теперь слухи начали подтверждаться.

– А ты ничего не знаешь о спящем корабле?

Нереида нахмурила синие брови, расходящиеся над глазами в форме крыльев мотылька.

– Нет, – быстро произнесла она, но глазницы одного черепа, лежащего поверх сундука с монетами, вдруг зажглись красными огоньками. Он хотел что‑то сказать, как до этого скелет, привязанный к якорю, но его челюсти лишь щелкнули, не в силах выдавить ни звука.

Нереида быстро захлопнула крышку сундука.

– Меня интересуют лишь корабли с сокровищами, – затараторила она. – Я предпочитаю большие каравеллы и бригантины, перевозящие золото для казны и приданое принцесс. Если б мы с тобой не познакомились и тебя отправили бы в Этар или куда‑то еще, то я бы затопила весь флот, сопровождающий тебя, лишь из‑за твоего приданого.

Вот она и созналась в том, как она жестока. Лилофея ощутила больной укол. А на что она рассчитывала. Все обитатели моря жестоки. Но, по словам Мораллы, люди не менее жестоко ловят и поедают самих жителей морской бездны. Так что кто ущемлен еще вопрос.

– Ты бы и меня саму утопила вместе со флотом лишь для того, чтобы снять с моего тела драгоценности? – все же поинтересовалась Лилофея.

– Ну, мы же с тобой подружились, – Нереида как‑ то странно сверкнула глазами, которые на миг окрасились черным цветом.

– А как тебе одной удается потопить большие флотилии и даже отдельные суда? С помощью кракена?

– Что ты? – Нереида рассмеялась над ней, как над дурочкой. – Я же русалка. В отличие от тебя настоящая. Я умею петь и играть на свирели. От моего пения и музыки моряки перестают что‑либо соображать, а на море как раз поднимается шторм. Я играю, а корабли бросает на рифы. Потом остается лишь собрать улов в монетах и драгоценностях. Вот тут мне и помогает кракен. Не самой же таскать сундуки.

– А судно он потопить может?

– Может и иногда топит, но он глупый. Часто выбирает утлые китобойные суденышки вместо того, чтобы вцепиться клешнями в богатый корабль.

– А как ты узнаешь, где везут сокровища?

– Ты просто притворяешься пустоголовой? Или все еще не понимаешь? – Нереида кивнула на маленькое зеркальце в раковине, сверкавшее под водой.

– Око шпиона! – признала в нем Лилофея. Она нагнулась и заметила, что зеркальце отражает покои подводного царского дворца.

– Ты следишь за мной? – удивилась она, определив, что это коридор к ее спальне сейчас отражается в зеркальце.

– Нельзя же оставлять тебя одну без присмотра. А вдруг с тобой что‑то случиться? Кто тогда выручит тебя из беды?

– Во дворце полно охраны.

– Но ты же как‑то мимо нее проскользнула.

Лилофея почувствовала себя виноватой, но раскрывать перед Нереидой тайну своего медальона не стала. Хотя русалка, наверняка, и так смекнула, в чем дело, заметив его у нее на шее. Ее глаза сверкали так завистливо, что хотелось спрятаться. И не удивительно! При ее страстной любви к сокровищам, она могла утопить Лилофею еще при первой встрече лишь для того, чтобы снять с нее потом все драгоценности.

– Я собиралась утащить тебя под воду из‑за твоей тиары, – согласилась Нереида, будто прочтя ее мысли. – Но ты заговорила со мной, и я поняла, что общаться намного приятнее, чем снимать побрякушки с трупа. Живая подруга лучше, чем кости дев и русалок.

– А они все не захотели с тобой общаться? – Лилофея кивнула на поросшие кораллами русалочьи останки.

Нереида мрачно промолчала.

– Ты никогда не думала, что живой возлюбленный был бы лучше, чем скелеты мореплавателей?

– А с чего ты взяла, что я их не любила до того, как они стали скелетами? Как ты, например, любила своего капера до того, как поняла, что любить царя выгоднее.