Ловушка для избранных
Очнувшись, я ощутил под собой твердую почву и понял, что свободно дышу. Это уже была приятная новость. Не знаю, сколько именно времени я пролежал. Понимаю, что пора открыть глаза, но пока не могу. Страх. Страх перед неизведанным. В то же время осознаю, что нельзя лежать бесконечно. Для чего тогда я проделал этот изнурительный путь? Чтобы просто сдаться? Нет! С другой стороны торопиться мне вроде было некуда. Но что‑то в глубине подсознания мне подсказывало, что время все же торопит. «Время», опять «время»! Время и все, что с ним связано, всегда было для меня загадкой, волновавшей меня с самого детства, а теперь все чаще напоминавшей о своем существовании в моем и без того перегруженном мыслями и впечатлениями мозге, который вот‑вот взорвется. И вот настает момент, когда любопытство все‑таки одерживает верх над страхом, я медленно открываю глаза. После темного коридора Башни яркий свет мгновенно бьет по сетчатке, и я невольно жмурюсь. Но постепенно пигмент делает свое дело, и глазам становится легче, они снова, пусть и болезненно, привыкают к мощному световому потоку.
Осмотрев себя, я обнаружил, что остался все в той же одежде – куртке и штанах цвета хаки. Я всегда их носил. Старая привычка отставного военного. На ногах остались войсковые кожаные ботинки на шнурках. Но первое, что я увидел отчетливо, была небесная синева. Такого умопомрачительно голубого цвета я никогда не видел, даже у нас на Земле. Большинство людей борются за экологию, охраняя воздух и зеленые насаждения, но, тем не менее, в наш век влияние чрезмерного промышленного загрязнения негативно отражается на состоянии природной среды планеты. Моя бабушка, которая дожила до глубокой старости, рассказывала мне о тех далеких «золотых временах», когда Земля была девственно чистым цветущим садом, а яркое солнце и синее небо ни для кого не было в диковинку…
Чем больше я вглядывался в небесную синеву, тем глубже «тонули» в ней мои глаза, и какое‑то время я не мог отвести взгляда от небесного купола. При этом у меня даже возникло ощущение, что мое тело стало легким как перышко и поднимается ввысь, навстречу этой синеве. Она явно меня притягивала. В ней была какая‑то неземная и ничем необъяснимая красота…
Но я решил, что не стоит поддаваться ее гипнотическому влиянию, и что давно пора было бы взглянуть на то место, куда в конечном итоге привела меня Башня. Я приподнялся на локтях и осмотрелся. В том, что меня окружало, я опознал густой лес, напоминавший по виду хвойный, похожий на те, которые произрастают практически на всей территории Земли. Поэтому я поймал себя на мысли, а может я все‑таки на Земле? Но это в данный момент не имело значения, поэтому эта мысль тут же исчезла. Любопытство было сильнее.
Сначала я нащупал возле себя что‑то похожее на траву. Я подумал, что это должна быть именно трава, но она, хоть и зеленого цвета, но почему‑то, была какой‑то неестественно жесткой на ощупь, а вовсе не мягкой, какой бывает трава на обычном лугу. «Странно, – подумал я, – трава не должна быть такой!». И вообще, что‑то неестественное ощущалось и в этом красивом густом лесе, окружавшем поляну, на которой я все еще продолжал спокойно лежать, опираясь на локти…
А почему я этому удивляюсь? Раз уж я попал сюда через «черную дыру» Башни, то значит, надо быть готовым ко всяким неожиданностям и не удивляться происходящим в этой местностистранностям! Ведь все, что кажется людям необычным в понимании нашего мира, должно быть естественным и привычным здесь. Поэтому я не стал особенно задумываться над состоянием окружающей обстановки и предметов, которые уже обнаружил и обнаружу позже в этом мире, а просто встал на ноги.
В этот момент я подумал, что, наверное, преодолел крутую лестницу Башни исключительно благодаря своим сильным мышцам, которые я успел натренировать в армии, а, находясь в отставке, постоянно поддерживал физическую форму. Но сейчас меня слегка удивило то, что в моих мышцах от сильной боли не осталось и следа, более того, я совершенно не почувствовал в своем изможденном теле какой бы то ни было усталости. Я объяснил это самому себе тем, что, вероятнее всего, долго пролежал на земле и успел отдохнуть.
* * *
Я не знал куда идти, не заметил никаких обозначений или тропинок. Но это как раз было не удивительно: в лесу обычно не бывает никаких указателей, да и тропинок не всегда встретишь. Поэтому, выбрав случайное направление, я сделал первые шаги по неизвестной земле. Перейдя поляну, я продолжил путь по ранее примеченному мной лесу. Про себя я отметил, что в нем не было слышно никаких звуков, привычных земному человеческому уху, как, например, голосов птиц, стрекотания кузнечиков, шелеста листьев. Не было заметно ни одного насекомого, зверя и каких бы то ни было других признаков живых существ. В моем понимании лес был мертвым.
Но я продолжал идти вперед, не зная дороги, но в надежде найти то, ради чего пустился в это возможно опасное для жизни путешествие. Зеленая трава под ногами издавала какой‑то несвойственный ей хруст, из чего я заключил, что она не живая, а искусно сделана из какого‑то материала, по свойствам напоминающего пластик. Своими огрубевшими пальцами я прикасался к стволам и веткам деревьев этого хвойного леса и понимал, что они тоже из какого‑то синтетического материала. После великой радости от прибытия эта «натура» вызвала в моей душе полное разочарование и сожаление о том, что даже здесь, по сути, в ином мире, я не смог насладиться настоящей природой, к которой привык у нас на Земле. Вообще, мои ощущения и чувства сменяли друг друга очень быстро. Радость сменялась разочарованием, грусть соседствовала с жаждой изучить и понять неизведанное. Я продолжал идти, куда глаза глядят, среди множества совершенно одинаковых с виду деревьев в безмолвном, искусственном, мертвом лесу…
Во время пути в голове то и дело возникали мысли о том, где, в каком мире, измерении или, может быть, времени я оказался, покинув Башню, а самое главное, смогу ли потом вернуться обратно? Таких полян, как та, на которую я попал, в этом лесу может быть много, и здравая человеческая логика подсказывает, что найти точку возврата практически невозможно. Хотя, как известно, точка прибытия не во всех случаях совпадает с точкой возврата. И вообще где тогда эта точка возврата находится, можно ли ее найти и каким образом? Мой мозг, наделенный абстрактно‑логическим мышлением, ежесекундно составлял в голове звенья логической цепи, а сознание продолжало фиксировать умозаключения. «Если этот мир обитаем, – думал я, шагая по спокойному бездорожью, – то лес должен когда‑нибудь кончиться, и я, возможно, увижу обитателей этого мира. Если повезет, то можно будет не только вступить с ними в контакт, но и хоть что‑то узнать о месте моего нынешнего пребывания. Не менее важно расспросить аборигенов о Башне, если они вообще имеют о ней представление. И, главное, узнать у них, каким образом я смогу вернуться домой?»
Поглощенный этими мыслями, я едва успел заметить, как очутился на очередной большой залитой ярким светом поляне. Согласно моим внутренним биологическим часам, была уже вторая половина дня. Но солнцу, которое жарило с высоты, было еще далеко до заката. Мне почему‑то показалось, что оно двигалось по небосводу гораздо медленнее, чем на земле. Или совсем не двигалось?! Но, может быть, это лишь мое ощущение? Вновь открывшаяся передо мной поляна была пуста, а по виду напоминала мне самую первую, т.е. ту, на которой я очутился после выхода из Башни. Но именно здесь до моего уха донеслись какие‑то звуки, отдаленно напоминающие голоса разумных существ. Я с волнением продолжил путь по направлению к этим для меня новым, вселяющим надежду, слабым звукам. Они были единственным шумом, который я услышал среди тишины и природной пустоты этого мира впервые за все время пребывания здесь. Двигаясь вперед, я заметил, что поляна заметно становится шире, переходя в открытое пространство. Пройдя еще с десяток метров, я достиг края обрыва.