Любовь touch screen

Цифры, которые следовали после имени, означали социальный индекс гражданина‑пользователя, заменявший людям не только великое множество документов, что сопровождали их жизнь в далеком прошлом, но и домашний адрес, и номер индивидуального устройства связи, в просторечии именуемого браслетом. Лия позвонила прабабушке сразу, как только получила разрешение ее навестить. Эвелина тотчас откликнулась. Сказала, что у нее все в порядке, но она с нетерпением будет ждать правнучку. У девушки отлегло от сердца. Прабабушка была ее единственной родственницей. Мама и папа Лии погибли, когда ей шел пятнадцатый год. О причине гибели TS не сообщила, чтобы не травмировать психику подростка подробностями. Юную сироту немедленно перевели в детский интернат на юго‑востоке Йоты‑7. Никаких проволочек. Прибыли роботы‑полицейские, зачитали постановление, посадили ее в вертолет и отвезли в другой район города.

Девушка иногда вспоминала то время. И как ни странно, порою скучала. Конечно, не по обшитым унылым серым пластиком стенам, двухъярусным койкам, коротким стрижкам, положенным всем воспитанницам, – скорее, ей не хватало чувства общности с такими же сиротами, как она. Только через пять лет Лия получила разрешение покинуть интернат в связи с достижением возраста ответственного гражданинапользователя. Теперь девушке была выделена небольшая квартира, которая после спальни на тридцать человек, общего душа, туалета и столовой могла сойти за уютное гнездышко, но… здесь она опять оказалась в одиночестве. В этом гнездышке Лия и провела следующие шесть лет, вместившие учебу в университете и нелегкую работу в компании, которая занималась выкупом у государства объектов недвижимости и продажей ее тем, чьи доходы намного превышали необходимый прожиточный минимум.

Здесь же Лия из гадкого интернатовского утенка превратилась в высокую, стройную блондинку с ярко‑синими глазами. Правда, ее саму это преображение не слишком‑то радовало. Каждая девушка, достигнув совершеннолетия, ждет, когда Система выберет ей жениха. И Лия невольно присматривалась к мужчинам в офисе: а вдруг им окажется один из них? Однако ее интерес к сослуживцам был чисто теоретическим. Она знала Правила отношений между мужчиной и женщиной назубок. А те гласили, что любые отношения с мужчинами до брака ощутимо понижают рейтинг невесты, а следовательно, уменьшают шансы на приличную партию. Да и окружающие Лию мужчины были по большей части женаты и не обращали на нее внимания сверх того, что требовала рабочая обстановка. Как и любая незамужняя девушка, Лия не раз воображала себе будущего жениха. Он обязательно должен быть выше ее ростом, темноволос и при этом сероглаз. Мужественный, сильный, волевой. И не старше тридцати лет. Ей казалось, что TS обязательно учтет ее пожелания, а чтобы это случилось наверняка, не раз описывала свой идеал в девичьих чатах. Утром, когда она металась по тесной квартирке, собираясь к прабабушке, Лию посетило удивительное предчувствие. Ей почему‑то казалось, что именно сегодня она получит столь долгожданное уведомление. Увы, на браслет приходило все что угодно – рекламный спам, реплики в корпоративном чате, состояние счета, но только не долгожданная весть. Добравшись до Старого города, Лия забыла о своем ожидании. Необыкновенная тишина, нарушаемая лишь шуршанием палой листвы, окружила ее. Огромный город, крышами достигавший облаков, словно отошел в сторонку. От самой эстакады к дому прабабушки вели несколько дорожек. Это были обычные вымощенные плиткой тропинки, усыпанные сейчас багряными и золотыми листьями. И хотя времени у Лии было не так уж много, она не смогла отказать себе в удовольствии пошуршать листьями и собрать из них небольшой букет. В Старом городе как‑то забывалась привычная суета, что сопровождала любого гражданина‑пользователя каждую минуту его жизни. Работать, есть, развлекаться, даже спать приходилось строго по часам. Система отслеживала показания мозговой активности, и, если те не соответствовали состоянию сна, автоматически включались специальные устройства, способные усыпить даже самого бодрого человека. Эти же устройства, меняя частоту генерируемого излучения, будили пользователя в назначенный час.

На Кленовой аллее было так хорошо и тихо, что девушка с огромным сожалением вынуждена была свернуть с нее на боковой проулок, который вел к подъезду дома прабабушки. Высотою всего‑то в девять этажей, это здание было карликом среди карликов. Облицованные мелкой розовой плиткой стены, большие окна, уютные застекленные балкончики. От дома веяло стариной, даже не прошлым, а позапрошлым веком. Лия набрала код на допотопном электронном замке и вошла в подъезд. Здесь были крашенные в зеленый цвет стены, потертые бетонные ступеньки и примитивный электромеханический лифт. Прабабушка жила на шестом этаже. Девушка нажала кнопку вызова, потому что здешний лифт не умел считывать биометрические данные. Раздался сдержанный гул, с которым работал допотопный механизм.

Через несколько минут двери лифта со скрежетом раздвинулись. Лия робко протиснулась внутрь и снова нажала кнопку, теперь – с номером этажа. Всякий раз, посещая прабабушку, девушка не могла отделаться от чувства, что путешествует во времени. Даже ощущения от прикосновения к металлическому кругляшу кнопки были необыкновенными. Они вызывали иллюзию, что в этом доме нет сверхчувствительных сенсоров вездесущей TS, хотя, конечно, это было не так. Например, дверь квартиры Эвелины 675 отворилась сама, едва Лия вышла из скрипучей кабинки лифта. И сама же закрылась, как только гостья переступила порог. Квартира прабабушки была трехкомнатной – две смежных комнаты и одна отдельная. Отдельную занимала Глафира – робот‑сиделка. Здесь у нее была собственная зарядная станция, набор сменных манипуляторов и контрольный терминал TS Home.

Сама Эвелина занимала смежные комнаты. Кроме них, в квартире была небольшая прихожая, автоматизированная кухня и совмещенный санузел. Все служебные помещения были оборудованы по последнему слову техники, но в жилых комнатах царило прошлое. Неудивительно, ведь прабабушка родилась в начале XXI века. В ее доме хранилось великое множество странных предметов. Напечатанные на бумаге книги, хрустальные и керамические вазы, какие‑то клубки, спицы, коврики, картины и неанимированные фотографии в резных рамках. Еще было нечто совсем непонятное – небольшие растения в глиняных горшочках, за которыми Эвелина ухаживала лично, не подпуская к ним Глафиру. Однако самым странным пристрастием прабабушки Лия считала кота Пуша – громадного рыжего зеленоглазого зверя.

– Это ты, моя девочка? – послышался на удивление молодой голос.

Из кухни выскочил Пуш, недоверчиво зыркнув изумрудными глазищами на гостью. Затем послышалось тихое жужжание – управляемое биотоками инвалидное кресло вывезло в прихожую хозяйку квартиры. На Эвелине был голубой, с алыми маками халат. Длинные пепельно‑серые волосы мастерски уложены в красивую, сложную прическу. Если бы не сетка мелких морщин на лице и руках, а также пятна пигмента на коже, никто бы и не подумал, что этой импозантной женщине уже девяносто четыре года. В ее ярко‑синих, таких же как и у правнучки, глазах светились доброта и мудрость и не было ни малейшего признака старческого слабоумия. Лия наклонилась, обняла и поцеловала прабабушку, затем вручила ей букет из осенних листьев. Пуш тут же вскочил хозяйке на колени, понюхал мокрые листья, недовольно фыркнул и спрыгнул на пол.

– Ты вовремя, – произнесла Эвелина. – Твой любимый пирог с капустой только что из духовки!

– Глафира испекла?

– Нет! Я сама! Ты бы посмотрела, внучка, что у нее с блоком рецептуры, или как он там называется, уже который день, кроме овсяной каши и яичницы, ничего приготовить не может.

– Обязательно посмотрю, но позже. Сначала ты расскажи, как себя чувствуешь.

– Да что со мною, старой перечницей, сделается! – отмахнулась прабабушка. – Глафира бдит. Ей эта ваша тэ‑эс инструкции дает, какими лекарствами, когда и в каком количестве меня пичкать. Вот ума не приложу, как это мы раньше обходились без Системы? Бывало, врач пропишет лекарства – и баста. А принимаешь ты их или не принимаешь – твое дело.