Мальчики из Фоллз

Снова закрыв глаза, погружаюсь в свою фантазию.

– Мне хочется оказаться в темном месте кое с кем. В тесном пространстве. Прикасаться к ней. Быть не в состоянии и двух слов связать, потому что для меня не существует ничего, кроме нее. – Мое дыхание учащается, кровь приливает к паху. – Я у нее на поводке. Время останавливается. Она нужна мне. Снова и снова. Тепло между ее ног. Ее рот. – Я облизываю губы. – Каждый сантиметр ее тела касается моего, но я все равно хочу оказаться еще ближе.

Скайлер шумно втягивает воздух, а мой член твердеет.

– Я очень этого хочу.

– Я тоже, – бормочет она.

– Подними свою футболку.

Скайлер колеблется.

– Он спит рядом.

Опять улыбаюсь.

– Подними футболку.

Я слышу, как она сглатывает.

– Хорошо, – шепчет Скайлер.

Представляю ее в постели, такую теплую и мягкую.

– У меня стояк. – Неторопливо вдыхаю и выдыхаю. – Я всегда такой твердый, когда мечтаю о том, как стягиваю с нее трусики, чувствую, как ее губы соприкасаются с моими. Кожа между ее бедер такая теплая и влажная.

Приподнимаю подбородок воображаемой девушки, заставляя ее посмотреть мне в глаза, потому что она тоже боится, и ей нужно, чтобы я проявил решительность. Она нуждается во мне так, словно лишь ради меня бьется ее сердце. И она ни от кого другого не может получить то, что даю ей я.

Не только секс, а что‑то большее.

– Держу пари, ты – гора мышц, малыш, – тяжело дыша, произносит Скайлер. – Такой сильный.

– Да. – Я делаю вдох, изнывая от желания. – Я безумно хочу эту девушку из своих грез. Она не идет у меня из головы. Такая сексуальная. Такая искусная во всем, что делает со мной. Мне кажется, я никогда не захочу трахаться с кем‑то еще. Мне нужна она.

– Да…

Мои мышцы напрягаются, однако я расслабляю их и открываю глаза. Образы исчезают. Скайлер стонет на другом конце линии, мастурбируя, и весь гнев, который я испытывал несколько минут назад, остывает.

Пот проступает на груди. Опустив взгляд, вижу бугорок под молнией своих джинсов.

– Дело в том, – мой тон становится резким, – что, когда эта маленькая дикарка смотрит на меня, а я смотрю на нее… Я не вижу в ней тебя, Скайлер.

Ее тихие поскуливания прекращаются. Приосанившись, закрываю видео на мониторе.

– Судя по виду, твоя губа болит. – Вспоминаю, какой опухшей она выглядела на записи. – Попробуй приложить холодный компресс.

Скайлер хватает ртом воздух. Сдерживая улыбку, я сбрасываю вызов.

Мое тело напрягается, затем расслабляется, по венам растекается тепло.

Она лжет. Скайлер не отсосала ему. Вот почему она выложила видео – провоцирует меня на реакцию. Если я не приму ее предложение, тогда она сохранит свою гордость. Скайлер дома, в постели, одна.

По правде сказать, я не вижу никого конкретного, мечтая о той единственной. У девушки в моих мыслях никогда нет лица. Может, это Скайлер. Кто знает? Все, что у меня есть, – ощущение. Просто ощущение. Я хочу того, что чувствую с этой воображаемой девушкой. Крепкую связь, особенную, предназначенную только для меня.

Я опускаю глаза и смотрю на старый стальной армейский стол, оставленный последними обитателями. Протягиваю руку, открываю его зеленый ящик, вижу лоток с мобильными телефонами, которые нашел здесь и с тех пор храню. «Нокии», «Моторолы», раскладушки… Много восьмерок, не подававших признаков жизни, пока я не зарядил их, заменил батареи, немного над ними поколдовал… Понятия не имею, чьи это телефоны, но, кажется, подозреваю, кому принадлежал один.

Я беру черную «Нокиа», которая весит примерно столько же, сколько мой «Айфон», открываю ее, нажимаю на клавиши и вывожу на дисплей его – или ее – последнюю переписку.

«Не убивай ее», – гласит сообщение владельца, отправленное на номер, не внесенный в список контактов. Значит, это был либо одноразовый мобильник, либо новый, который еще не успели настроить.

«Кто‑то должен», – отвечает второй.

«Скоро», – договариваются они.

«Сегодня».

«Вечером», – отвечает владелец «Нокии».

«Мы вдвоем, – пишет незнакомец. – Вместе».

Помню, как заколотилось мое сердце, когда я впервые прочитал эти эсэмэски. Я только обнаружил тайник и находился в этой комнате. По моей коже холодок пробежал, возникло такое ощущение, будто за мной следят, однако с тех прошло уже больше года. Если кто‑то из участников переписки все еще жив и знает, что я здесь, он позволяет мне тут находиться.

Пока что позволяет.

«Ты будешь наблюдать», – продолжает второй.

«Почему?»

«Потому что я хочу, чтобы она смотрела на меня».

Провожу большим пальцем по экрану.

«Только на меня», – уточняет он.

Владелец телефона отвечает:

«Понятно».

На этом разговор заканчивается. В тот день сообщений больше не было. И в ту ночь. И за минувшие с того момента двадцать два года.

Я проверил остальные сотовые, половина из которых не подлежала восстановлению, а другая половина не имела никакой связи с этим телефоном. По крайней мере, я ее не нашел. Что, черт возьми, произошло той ночью? Они убили ее? Незнакомец хотел, чтобы она смотрела на него. Что она сделала? Это была месть?

Мне бы хотелось узнать. А еще – как телефоны попали сюда? Кому они принадлежали? Их владельцы, должно быть, одного возраста с моими родителями или около того.

Кем бы ни были люди, оставившие мобильники здесь, вероятно, они по‑прежнему на свободе. Я не единственный, кто знает об этом месте.

Мои размышления прерывает вспышка света на мониторе справа. Подняв взгляд, вижу, как Дилан сворачивает на моем мотоцикле на Хай‑стрит.