Мерзкая семерка

– Бдительные верующие в стане язычников раскрыли страшный заговор против нашего народа. У наших границ собирается зло, и требуется твое мастерство полководца, чтобы уничтожить эту заразу до того, как она распространится. Призови рекрутов Оллстейна и приведи их сюда. Соединившись с двумя сотнями моих ветеранов, вы отправитесь на юг, в про́клятые земли, известные как Муравейник. Вы будете следить за этим городом нечестивых и ждать прихода врага. Сир Орвин, сир Аррал и дюжина жрецов будут сопровождать вас, чтобы отрубить злу мерзкую голову, как только оно ее поднимет.

Дарин просиял, в его груди билась радость от возможности служить своему господину и богу. Тихий голос внутри его шептал, что это чувство неестественно, но Дарин его быстро заглушил.

– И какова природа зла, требующего присутствия посвященных рыцарей, ваше высочество?

Маллеус выступил вперед.

– Это скверна, ландграф. Группа колдунов и порочных существ, получивших силу благодаря кровавым жертвоприношениям.

– Старая магия еще жива? – спросил Дарин.

– Черное колдовство, – с упреком поправил Маллеус. – Зло как оно есть.

Дарин проигнорировал слова инквизитора. По крайней мере, то необыкновенное чувство его не покинуло.

– Мы уничтожим врага, ваше высочество, – поклялся он.

Принц Сокол улыбнулся, от чего праведный гнев ландграфа разгорелся еще сильнее.

 

Глава 10

 

Неподалеку от городка Гарсак в Оркском нагорье Амогг Хадакк, прищурившись, всмотрелась в ночную тьму, потом сплюнула, размахнулась и метнула топор. Он закувыркался в полете и ударил прямо в ствол далеко стоявшей сосны, глубоко вонзился и обвалил кучу снега, похоронившую несколько завизжавших граббсов.

Здоровенная и покрытая боевыми шрамами предводительница орков громогласно захохотала, а улыбки на зеленых лицах молодых, еще не украшенных кольцами будущих воинов потускнели, зелень сменилась серым, уши поникли. Пока их товарищи‑граббсы выкапывались из‑под сугроба, собравшиеся вокруг Амогг, разочарованно подвывая, выставляли кувшины с медовухой на стол. Большинство из них достойно приняли поражение – спор есть спор. А для орков честь превыше всего.

Один из юнцов, шипя и скуля, попытался удрать в толпу, прижимая к груди проигранный приз. Амогг кинулась на него и прижала к земле. Потрясенный, он лежал, пускал слюни, а она извлекла сосуд из безвольных пальцев. Остальные граббсы из выводка насмехались над своим братцем. Он теперь отмечен клеймом позора и, скорее всего, до взросления не доживет. Орки не терпят плутов и лжецов, но для граббсов ошибка позволительна. Правда, только одна.

Двое других старейшин клана, боевой вождь Рагаш и шаманка Вундак, сидели у догорающего костра, согревая мозолистые руки. Их огромные черные силуэты возвышались на фоне мерцающего огня. Старики понимающе закивали в ответ на нытье и ворчание недоростков, заблестели, покачиваясь, золотые кольца, украшавшие их бивни и уши.

– Бивни Гардрама! Никогда не делайте ставок против Амогг из Хадакка, – сказал Рагаш. – Даже на пятьдесят шагов в темноте. Раз вы, граббсы, учитесь, так усвойте это.

Амогг закивала, радуясь своему улову. Жизнь вождя и должна такой быть, думала она, только сбор еды и охота в этом году плохие, даже пчелы произвели меньше сладости, чем обычно. Один граббс, постарше и посильнее, урча от натуги, безуспешно пытался выдернуть ее топор из ствола. Амогг усмехнулась, подошла и, рассыпав град щепок, высвободила оружие.

Юный граббс таращился на ее золотые кольца, каждое означало сотню убийств.

– В чем секрет, предводительница? Как нам стать такими сильными и умелыми?

Взгляд у этого граббса был острый и любопытный, в уголках его рта уже начинали прорастать бивни. Нежный пух расползался по подбородку, груди и шее – значит, этот граббс решил стать самцом.

Амогг хмыкнула и кинула топор ему в руки. Хилый граббс пошатнулся под весом стали.

– Начинай носить топор предков и со временем станешь достаточно сильным. Понял? Да, это требует практики. Сперва рубишь дрова, потом головы. Видишь этот шрам? – Она провела рукой по своему торсу. – Чтобы выжить, прежде всего требуются мозги.

Предводительница взяла у него топор и закинула к себе за плечо. Граббс вздохнул с облегчением, а потом понимающе ухмыльнулся, глядя на почти потухший костер, и кивнул:

– Понял, вождь. Для огня надо больше дров. Я немедленно начну набираться сил.

И граббс затопал в глубь леса, прихватив топор, самый тяжелый из тех, что сумел найти.

Амогг улыбнулась, взяла пару свежедобытых кувшинов с медовухой и, поморщившись, присела на корточки у костра. Протянув старейшинам выпивку, она принялась куском тряпки стирать древесную кровь с топора. Медовуха Амогг не нравилась – слишком сладко и легко потерять контроль. Хотя для торга годится.

Рагаш, заметив гримасу Амогг, бросил взгляд на ее ногу.

– Что, свело судорогой, когда бросала свой здоровенный топор? – Он пригладил свою седую гриву. – Ты, как старый сапог, почти протерлась до дыр.

Амогг снова поморщилась.

– От вас двоих ничего не скроешь, но юнцам не надо про это знать. Так что заткнитесь, не тявкайте и пейте свою медовуху, для того она и нужна. Пока я вас сама не заткнула.

Старейшины с усмешкой переглянулись и решили не возражать.

– Наша Амогг крепка как сталь и вынослива как гора, – сказала Вундак тем же тоном, каким она рассказывала истории наивным граббсам.

– А какая щедрая, – прибавил Рагаш, шумно отхлебнув медовухи.

Амогг хмыкнула, отложила топор в сторонку.

– И чего я терплю вас, старые дураки?

Рагаш ухмыльнулся.

– Кто еще сможет вынести твое уродливое лицо и зловонный пердеж?

Вундак расхохоталась и добавила:

– Воняет прям как человек!

Амогг зарычала и потянулась, собираясь отобрать у них медовуху, но беседу прервал встревоженный крик из леса:

– Вождь! Вождь!

Амогг тяжело поднялась на ноги и взялась за топор. Сквозь густые заросли к ним пробивался украшенный кольцами орк с буро‑зеленой кожей. Это был наблюдатель, ее глаза и уши. Он приблизился к ней и встал, тяжело дыша.

– Три больших корабля миновали Бивни Гардрама, – выдохнул он. – С них на маленьких лодках на берег сходит много людей с оружием.

Граббсы собрались вокруг, толкались, стараясь подобраться поближе, и болтали о том, что им тоже хочется повидать нехороших людей.