Михаил Гущин. Тайный агент

Лариса появилась с подносом в руках, на котором расположились тарелки с закусками. Желудок тут же издал жалобный стон, почувствовав аромат угощения, но я призвал всю силу воли, чтобы не поддаться ему. Сейчас было не до еды.

– Сейчас самовар принесу, – обронила женщина и помчалась на кухню.

– Не спеши, дорогая! Есть подозрения, что за нашими друзьями следили. Если начнется какая неразбериха, кипяток нам только помешает. Сходи пока в подвал и захвати головку сыра да получше.

Лариса умчалась с широко раскрытыми от страха глазами. Женщина явно не привыкла к тому, что дома ей может грозить смертельная опасность. В ее прежней жизни такого не бывало. Палыч хотел произнести еще что‑то, но тут в дверь снова постучали.

Не сговариваясь, все тут же рассредоточились по комнате. Сорокин подошел к двери и посмотрел в глазок и тут же открыл дверь.

– Господин Сорокин, вы поступили мудро, пригласив меня. Пусть я и не одобряю подобных методов использования силы, от чародеев моего уровня много пользы, – на пороге появился один знакомый мне волхв. Он с пренебрежительным видом обвел взглядом всех собравшихся, словно мы все вынудили его отвлечься от важных дел и прийти сюда. Велигор, кто же еще! Как будто в академии он мне не стоял поперек горла, Палыч его позвал еще и сюда. Надеюсь, он достаточно хорошо подумал, и волхву можно доверять.

В дверь снова постучали, но один из телохранителей Васильевых остановил Палыча, когда тот направился к двери. Второй тут же стал сбоку, заняв позицию у стены. Похоже, первый был прорицателем и почувствовал опасность, а второй был твердыней и приготовился накрыть хозяина дома защитным куполом, если потребуется.

– Кого это принесло посреди ночи? – произнес Палыч, выглянув в глазок.

– Тайный отдел Великого князя, – произнес еще один знакомый голос. Вот ведь говорят, что мир тесен! Никак не ожидал увидеть здесь Гаврюшова.

– Тайный отдел не может подождать до утра? – судя по всему, Сорокин не спешил открывать дверь. В его должности воеводы он мог позволить себе разговаривать даже с такими людьми подобным тоном.

– Сорокин, открывайте! Мы располагаем данными, что Ядвига Ягеллон находится у вас вместе с похитившим ее Гущиным. Если не хотите пойти по этому делу как соучастник…

– Как кто? – дверь распахнулась и Палыч собрался выйти навстречу сотрудникам тайного отдела, но не успел. Мощная волна огня окутала его и отбросила в сторону.

Воевода пролетел почти через всю комнату и приложился спиной в стул, вместе с которым покатился в стену. Похоже, защитная техника твердыни не смогла ему помочь.

Тут же вылетели оба окна гостиной, и внутрь ворвались какие‑то люди. Комнату окутало пламя. Я видел людей, которые вбегали внутрь и падали, сраженные ударами Андрияновых. Незваные гости насели на твердыню Васильевых, но не успели дожать его, потому как в дело вступил Велигор. Он схватил за руку кого‑то из своих помощников, и активировал слияние. Общими усилиями они призвали вихрь, который отбросил нападавших, и битва переместилась на улицу.

Лампы фонарей тут же разлетелись вдребезги, стоило бою продолжиться. Только сейчас я понял насколько у нас серьезный противник – Гаврюшов подтянул едва ли не два десятка не самых слабых одаренных.

– Сиди здесь, а лучше спустись в подвал и проследи за Ларисой. Не хочу, чтобы она пострадала, – скомандовал я, когда Ядвига попыталась вмешаться.

– Я тоже хочу сражаться!

– Не забывай, что они пришли сюда за тобой! И я готов поспорить, что никто не собирается тебя спасать из рук похитителя‑Гущина! При первой же возможности тебя просто убьют.

Девушка закусила губу, но послушалась, а я повернулся к ребятам Гаврюшова. Пришло время и мне вмешаться в битву. Пока я спорил с Ядвигой, тело под одеждой уже покрылось каменным доспехом. К счастью, после долгих тренировок мне удалось не напрягаясь полностью проделывать эту процедуру всего за несколько секунд. Теперь я походил на броненосца – такого же защищенного и злого. А как иначе, если кто‑то осмелился забраться в дом моих друзей?

Подскочив к тройке парней из тайного отдела, которые насели на Андрияновых, я призвал свой уникальный навык силача, полученный на пятой ступени и как следует ударил по тому, что был в центре. Его тело сломалось, и он отлетел в сторону, словно тряпичная кукла. Двое других отлетели в стороны – их отбросило ударной силой моего дара. Андрияновы на удивление быстро отреагировали и прикончили каждый своего противника.

– Это было просто, – отозвался я, глядя на результат.

– Все потому, что наш волхв вывел из строя твердыню, а остальное – дело техники.

Я повернулся к Велигору, которого теснили двое противников, и испытал уважение. Этот человек был своеобразный, но действовал результативно. Он играючи отбрасывал от себя противников и умудрялся наносить ответные удары. Когда вихрь отбросил в мою сторону одного из бойцов Гаврюшова, я призвал дар и впечатал наглеца в пол.

Тут же меня отбросило в сторону волной. Это точно был не Велигор, скорее всего, кто‑то из врагов.

– Не двигаться!

Только я попытался подняться, судорога пронзила все тело и заставила мешком рухнуть на дорогу. Я открыл глаза и поморгал, приходя в себя. Когда перед глазами перестало плыть, понял, что нахожусь посреди дороги перед входом в дом Сорокина.

– Надо же, какая встреча! – сам Гаврюшов подошел ко мне и перевернул на спину, подцепив носком сапога. – А я ведь говорил, что мы еще встретимся!

– Для чего весь этот цирк? Если скучал, взял бы и зашел в гости, чайку бы попили.

– У тебя еще остались силы шутить? Похвально. Но это ничего, скоро с твоими дружками будет покончено, как и с принцессой. Сказал бы, что дам тебе шанс и убью последним, но не хочу, чтобы ты спутал мои планы, поэтому… Не дыши!

В груди тут же перехватило, а в легких закололо, словно внутри расправил иголки огромный ёж. Я призвал свой дар и пытался бороться. В конечном счете, Гаврюшов был не настолько сильным духовником. К слову, тот же Палыч был сильнее.

Этот подлец стоял рядом с невозмутимым видом и не ослабевал свой ментальный натиск, не позволяя сделать мне ни одного вдоха. Верно говорят, что многие наши проблемы у нас в голове. Казалось бы, вот, бери и дыши! Но нет. Перед глазами все поплыло, а силы медленно покидали меня.

Нет, я точно могу бороться. Глупо погибнуть вот так, пройдя столько заварушек. Мысленно приказал барьеру рассеяться, но ничего не произошло. Ладно, что это я тут разлегся? По‑хорошему, прошло секунд сорок, от силы минута. Бывало, что я задерживал дыхание и на более длительный срок, так что ничего здесь нет страшного. И потом, мне ведь никто не запрещал использовать дар!