Мироходцы. Чары хрустального сердца

Ки лишь отмахнулась и уставилась в окно. Она и сама не знала, отчего так сильно расстроилась. Оказавшись дома, бросилась в мамину спальню, которая после вчерашней перестановки выполняла и роль кабинета. Дейдра была внештатным журналистом довольно известной в Глероме газеты и каждый день по несколько часов работала над очередной статьей.

– Мам, Дайана придет к нам сегодня на ужин, – радостно объявила Ки. – Или одна, или с папой.

– О, это же отлично!

Едва дописав предложение до точки, Дейдра вскочила. Ки достаточно хорошо знала маму, чтобы понять: сейчас та будет заново передраивать весь дом, не оставляя ни пылинки, ни соринки, а потом бросится наготавливать ужин на несколько блюд – чтобы каждый мог выбрать то, что больше придется ему по вкусу.

До прихода Дайаны Ки успела сделать домашнее задание и даже прибраться в комнате – на случай, если гостья туда заглянет. Когда в дверь позвонили, она сбежала по лестнице, чтобы открыть самой.

На пороге стояла Дайана, а рядом с ней – высокий мужчина с темно‑русыми волосами. Статный, серьезный, с волевым подбородком и задумчивым взглядом. В Алистере Морэ чувствовался особый шарм, но если бы Ки вдруг вздумала назвать это красотой, то красотой мрачной.

– Алистер! – раздалось за ее спиной радостное.

Хмурое лицо мистера Морэ просветлело.

– Дейдра, бог мой! Ты ни капли не изменилась!

Последовали теплые дружеские объятия. Дейдра взглянула на Дайану, улыбаясь.

– Надо же, ты покрасила волосы! И линзы… Ты мне, конечно, и темненькой нравилась, но тебе идет!

Ки удивленно вскинула брови. Выходит, вся красота Дайаны – ненастоящая? А та вдруг разом помрачнела. Не хотела, чтобы кто‑то узнал ее секрет?

– Алистер… Ки сказала мне… Мне так жаль!

Он кивнул, сказал тихо:

– Спасибо, Дейдра. Но я верну Беатрис, рано или поздно.

Ки знала, что давно пропавшие люди так просто не возвращаются. Однако мистер Морэ с нею бы не согласился – такая в его голосе звучала решимость. Стальная, непоколебимая. Воздух сгустился, пропитавшись неловкостью и печалью.

– Ох, ну что же я держу вас на пороге, – спохватилась Дейдра. – Проходите!

Стоило Дайане переступить порог, как стены заговорили разом.

«Бедняжка, только посмотрите на нее!»

«Ох, какая бледная!»

«Начинается? Неужели уже началось?»

«Ужасно», – завершила как всегда лаконичная стена у двери.

Хозяева и гости расселись за столом. Пахло так вкусно, что у Ки заурчал желудок, хотя час назад она стащила с верхней полки печенье и голодной себя не чувствовала. Она накинулась было на еду, пока сидящая напротив Дайана своими элегантными движениями не напомнила, какой должна быть истинная леди. Старательно повторяя за ней, Ки вооружилась ножом и вилкой, не без труда отрезала кусочек мяса и аккуратно отправила его в рот. Сделала глоток сока и промокнула губы салфеткой. Дайана, кажется, заметила, что Ки ей подражает – снова этот подрагивающий уголок губ и бесенята в бирюзовых глазах.

– Как Глером? – поинтересовался мистер Морэ.

– Ох, Алистер, шумно, суетно и скучно, – откликнулась Дейдра. – Может, это глупо, но я соскучилась по городку, где почти все друг друга знают. В Реденвуде ты чувствуешь себя частью огромной разношерстной семьи, а в Глероме – маленькой, никому не интересной песчинкой.

– Нет, я хорошо тебя понимаю. Вы поэтому решили переехать?

– Мы с Максом… – Короткий осторожный взгляд в сторону Ки. – Мы решили, что нам будет лучше жить по отдельности.

– Мам, мне двенадцать. Я уже взрослая, – буркнула Ки и обратилась к мистеру Морэ: – Они расстались, а потом развелись. У него новая семья, и даже есть сын – мой старший сводный брат. На самом деле он никакой мне не брат, даже сводный, потому что он – сын новой жены папы и его приемный. И я не понимаю, почему я должна хотеть с ним общаться, если он мне совсем чужой и совершенно меня не любит.

Дейдра вздохнула.

– Наша маленькая… прости, очень взрослая мисс Непосредственность.

– А мне нравится это в Ки, – вдруг улыбнулась Дайана. – Люди слишком часто прикрываются ложью как маскарадными накидками. Хорошо, когда рядом друзья, которые всегда скажут тебе правду. Потому что только они – настоящие друзья.

«Она слишком умная и взрослая для Филина», – с огорчением подумала Ки. Хоть он и сказал с гордостью, что ему уже почти тринадцать, она‑то знала: ум измеряется не в годах.

– В общем, я решила, что пора оставить прошлое в прошлом, – Дейдра попыталась повернуть разговор в нужное русло. – К тому же в Глероме Ки не понравилось.

– Я чудила, – уточнила она.

– Чудила? – заинтересовалась Дайана.

Подняв глаза, Ки встретилась с умоляющим взглядом мамы.

– Ну, я странная, – выкрутилась она.

С одной стороны, это все объясняло, с другой – не объясняло толком ничего. Такой вот парадокс. А парадоксы Ки любила.

Дайана вдруг вскрикнула, будто бы от боли. Стакан выпал из руки, которую она стремительно спрятала под кофту и для верности прикрыла другой.

– Что случилось? Ты порезалась? – испугалась Ки.

Однако крови не было, иначе она тут же пропитала бы светлую кофту Дайаны. Да и стакан стал морем осколков, только столкнувшись с полом.

– Нет, все в порядке.

Дейдра бросилась убирать разбитый стакан, Дайана испуганно смотрела на отца. В глазах мистера Морэ тоже застыл страх за дочь, но было там что‑то еще… Темное, пугающее. Ки покусала губы, силясь понять. И поняла: в глазах Алистера застыла ненависть.

– Простите, но нам… нам, кажется, пора, – вскакивая, забормотала Дайана.

Дейдра растерянно застыла с веником в руках.

– Я не очень хорошо себя чувствую, – извиняющимся тоном сказала Дайана.

Она и впрямь казалась очень бледной – еще бледнее, чем прежде.

– Да, нам, пожалуй, пора домой, – вежливо, но твердо проговорил мистер Морэ, беря дочь под локоть.