Моя прекрасная Адель

И вот я купила участок и построила на нём свой дом. Остальные деньги инвестировала и теперь имею непрерывный доход, при этом ничего не делая. Вот такая история моей жизни. Теперь ты знаешь обо мне больше.

София отвела взгляд, при этом улыбаясь. Мне даже показалось, что тётушка хочет рассказать ещё что‑то, но тут она резко поднялась, вздохнула и предложила пойти обратно к дому.

Весь день после нашего разговора тётушка была сама не своя. Я никогда не видела её такой. Казалось, что она в чём‑то сомневается или жалеет, что рассказала мне самое сокровенное. А может, её ранили воспоминания?

Я даже подходила к ней с извинениями, ведь это я всколыхнула её прошлое, на что она улыбнулась и заверила, что с ней всё в порядке.

После ужина София сказала, что не очень хорошо себя чувствует и хочет лечь пораньше. Я же взяла телефон и вышла на задний двор, чтобы позвонить маме.

– Привет, доченька! Ну как проходит твой отдых? – ласково отозвалась мама.

– Всё прекрасно! Тётя уговаривает меня отправиться с ней летом в кругосветное путешествие. Просит пока повременить с поиском новой работы.

– Ну а ты как? Хочешь поехать?

– Мне бы, конечно, очень хотелось увидеть мир, скорее всего, я соглашусь. Ты же не против этой поездки?

– Нет, Адель! Поезжай, конечно, тебе это пойдёт на пользу.

Ещё пару минут пообщавшись с мамой и удостоверившись, что у родителей всё хорошо, я отправилась в дом. Подойдя к холодильнику, достала яблочный сок и отпила немного прямо из пакета. После решила пойти в спальню и почитать книгу перед сном. Поднимаясь по лестнице, почувствовала, как неприятный холодок пробежал по спине. Странное тревожное чувство вдруг больно кольнуло грудь.

И тут я увидела лежащую на полу Софию.

Бросившись к тётушке, попыталась привести её в чувства. Но поняв, что она не дышит, достала телефон и дрожащими руками набрала номер скорой помощи. Слёзы бежали по щекам, размывая всё происходящее.

Я даже начала делать ей искусственное дыхание, вспомнив все уроки из школьной программы и ролики, увиденные в интернете. Но всё было напрасно, ничего не происходило. София лежала без дыхания, её веки сомкнулись, мышцы расслабились. Навсегда. Казалось, что она крепко спит, и в следующую секунду грудная клетка начнёт подниматься, наполняя лёгкие воздухом, но этого не произошло. Казалось, что даже дом безмолвно скорбит, осиротев в одно мгновение.

Приехала команда медиков, и, проведя необходимый осмотр, констатировали смерть…

Я не могла поверить ни своим глазам, ни их словам. Это, наверное, какая‑то шутка? Этого просто не может быть, мы разговаривали с ней пятнадцать минут назад! Как это… почему…

Может, это я виновата в том, что произошло? Возможно, она сильно расстроилась после нашего с ней разговора, и её сердце не выдержало? А может, врачи ошиблись, и она ещё придёт в себя и поправится?

Буря мыслей и эмоций атаковала меня, пока я стояла над телом родного человека. Не могла найти себе место, не знала, что делать, как быть.

Ну почему же это всё происходит со мной?

Слёзы полились из глаз, но я не замечала их, опустилась на колени, левой рукой сжимая похолодевшие ладони тётушки, а правой касаясь её бледного лица.

Я не знаю, сколько прошло времени, не помню, когда в доме никого не осталось, и когда успела спуститься и сесть на этот стул. Даже не помню, как позвонила родителям, как будто все эти действия делал за меня другой человек.

Следующее, что увидела, это заплаканное лицо мамы и стоящего рядом с ней отца. Они подошли и обняли меня с обеих сторон, не говоря ни слова, хотя, что тут теперь скажешь…

Как позже показало вскрытие, у Софии оторвался тромб, который, закупорив сосуд, вызвал остановку сердца. То есть умерла она неожиданно и быстро, словно кто‑то выключил свет.

 

Глава 4

После похорон мы с родителями, закрыв все двери в доме Софии, уехали. Я не хотела ночевать там после случившегося, а мама не желала оставлять меня одну: собственно, разногласий по поводу дальнейшего местонахождения у нас не возникло. Да и мысли были совершенно о другом. Чем наш разговор так расстроил тётушку? И что она ещё хотела мне рассказать? Сколько же тайн унесла она с собой?

Спустя пару дней, когда я после завтрака просто лежала в своей постели, уставившись в потолок и пыталась принять горькую реальность, в комнату постучала мама.

– Адель, можно войти? – робко спросила она.

– Да, конечно.

– Звонил адвокат. Оказывается, София оставила завещание. Он хочет знать, когда мы сможем приехать для его оглашения, – проговорила мама безжизненным голосом.

– Странно, – тихо сказала я. – Мне казалось, что завещания оставляют старики, которые знают, что им недолго осталось.

– Я думаю, она просто отнеслась к этому предусмотрительно, – мама попыталась улыбнуться, но у неё из этого ничего не вышло.

– А мне обязательно присутствовать при оглашении? – Признаться честно, в данный момент мне хотелось просто лежать и вспоминать приятные моменты, проведённые вместе с тётушкой.

– Да, обычно собирают всех родственников.

– Тогда, как скажешь, так и поедем, я в принципе готова.

– Хорошо, я перезвоню ему и скажу тебе, что решили.

Ближе к обеду мы всей семьёй поехали в офис мистера Джонса. Он работал юристом на тётю Софию достаточно долгое время, помогая ей вести дела.

Подъехав к трёхэтажному зданию с облицовкой из бежевых панелей, папа припарковал автомобиль на практически пустой стоянке.

– Его офис находится на втором этаже, – выходя из машины, проговорила мама блеклым голосом, потерявшим ту драгоценную мягкость.

Оказавшись на улице, я обратила внимание на родителей. Мама после случившегося сильно изменилась: в голубовато‑серых глазах исчез блеск, а на узком лице стали заметны новые морщины. Отеки говорили о бессонных ночах и пролитых слезах. Она всегда была худой, но, в отличие от сестры, не такой стройной. Сейчас же казалось, что мама стала ещё тоньше. Каштановые волосы длинной чуть ниже плеч были собраны в косу.

У папы голова ещё в молодости начала покрываться сединой, а сейчас, накануне пятидесятилетия, волосы полностью приобрели серебристый окрас. В карих глазах залегла тоска, а на круглом лице появились впадины в области щёк. Будучи одного роста с мамой, сейчас они оба стали как будто бы ниже.

Когда мы вошли в здание, нас встретил охранник, который любезно объяснил, как пройти к мистеру Джонсу. Поднявшись по лестнице, без труда нашли нужную дверь, она, кстати, была открыта. Стоило подойти, как адвокат – худой, высокий мужчина – тут же поднялся со своего стула и вышел к нам на встречу.