Не все дракону ведьма
– Ты об этом знаешь лучше меня, – усмехнулась кузина, определенно припомнив, кто занимался последующей перепродажей букетов.
– Ты с этого имела больше моего, – напомнила непреклонно. – И денег, и приятностей. Так что вспомни и успокойся. Твой Антиор, пусть мы еще и не представлены, определенно счастлив. У него такая красивая невеста!..
Я не видела лица кузины, но готова была поклясться, что та улыбается.
– Антиор нас завтра встретит, – перевела тему кузина. – Мы раньше выехали, и он не успевал вернуться…
– Так вот почему ты нервничаешь, – понятливо протянула я и предложила: – Можем встать пораньше. Я схожу к нашим сундукам и принесу что‑нибудь понаряднее? Хочешь?
– Хочу, – тихо призналась Тереза.
– Тогда так и сделаем, – пообещала я, перевернулась на спину и, глядя в потолок, напомнила: – Чтобы не было мешков под глазами, полезен сон.
– Так бы и сказала, что со мной неудобно, – заметила Тереза, выбираясь из моей кровати.
– Ничего подобного, – фыркнула я. – Просто не хочу, чтобы у тебя завтра болела спина и вид был невыспавшийся и помятый.
– И у тебя тоже, – хмыкнула Тереза.
– И у меня, – согласилась я, зевая и переворачиваясь на бок. Усталость, которой наконец дали волю, придавила к кровати.
– Лари, а ты не хочешь погадать? – заметила вдруг кузина, когда я уже практически заснула и готова была согласиться на что угодно, лишь бы мне не мешали спать.
– Только если не придется вставать с кровати, – простонала я, не открывая глаз.
– Не придется, – заверила кузина и потребовала: – Повторяй: сплю на новом месте…
– Только не говори, что веришь в это?.. – Я даже проснулась, услышав знакомые и такие популярные слова, что каждый год сотрясали Вальех в первую ночь учебного года.
– Повторяй, – напомнила Тереза, и я, тяжело вздохнув, сказала:
– Сплю на новом месте…
– …приснись виер[1] невесте, – закончила кузина, и я повторила, уступая желанию Терезы.
А потом перевернулась на другой бок и заснула.
Цветы были повсюду. Белый ковер устилал склон холма, на котором я стояла и жадно вглядывалась в небо. Солнце нещадно палило, и я прикрывала глаза ладонью, чтобы окончательно не ослепнуть. Ветер трепал волосы, бросал пряди мне на лицо, заставляя отвлекаться от ожидания. И я пропустила момент, когда что‑то большое, крылатое закрыло небо надо мной. Вскинула голову, и на моих губах появилась улыбка.
Он пришел.
Я резко села и потерла глаза. Сердце билось так часто, словно мне приснился кошмар, но страха я не чувствовала. Лишь ускользавшее чувство необъяснимой радости. Я глубоко вдохнула, беря себя в руки, и мотнула головой, избавляясь от наваждения.
– Всего лишь сон, – сорвалось с губ.
На соседней кровати завозилась Тереза, сонно пробормотала что‑то себе под нос и, перевернувшись на бок, затихла. Я же чувствовала себя выспавшейся и… потерянной. Поежилась, вспомнив крылатую тень, заслонившую небо.
– Чего только не приснится, – хмыкнула я и выбралась из‑под одеяла.
Темное небо медленно разрезал на полосы рассвет. Я погасила ночник и, подойдя к окну, выглянула наружу. Дымка тумана покрывала всю улицу, скрадывала очертания домов, рассеивала свет еще горевших фонарей. Улица спала, еще не сбросившая чары ночи: не хлопали двери, не скрипели колеса извозчиков, не поднимался дым из труб.
Фигура человека вынырнула из тумана так резко, что я непроизвольно отпрянула назад, чуть не свалив со столика ночник и не ударившись об угол стола. Чудом, не иначе, я разминулась с опасным углом, а когда вновь посмотрела на улицу – никого уже не было. Как прежде спала скованная туманом улица, а небо медленно, будто кто‑то ленивый вперевалочку тащил солнце, светлело.
Я вернулась в кровать, но заснуть так и не смогла. Что‑то мешало, будто сознание не хотело, чтобы новые сны вытеснили из памяти предыдущий.
– Зато замуж в ближайшие годы не грозит, – хмыкнула я, вспомнив о вечернем гадании. Вспомнила – и все‑таки уснула без сновидений.
* * *
Будила меня Тереза, нещадно толкая в бок и отбирая подушку. Последнюю я обнимала так крепко, будто в ней были спрятаны миллионы и от чужого прикосновения они могли исчезнуть.
– Лари, пора вставать, – ныла над ухом кузина. – Лари! Ты обещала мне помочь. Скоро все поднимутся, а мы еще не готовы. Ла‑ари.
– Уже встаю, – простонала я, открывая глаза. Все болело, будто я и не спала, а колоды тягала. Или это дорогая кузина переусердствовала и случайно отпинала меня за нежелание вставать?
– Наконец‑то, – выдохнула она, отступая на шаг и пряча руки за спиной. – Я уж думала – не проснешься. – Ее лицо озарилось предвкушающей улыбкой: – Делись, кто приснился?
Она села у моей кровати, положила локти на матрас и с азартом заглянула мне в глаза.
– Белое поле и чудовище, – хмыкнула я, не желая вдаваться в подробности. Села, свесила босые ноги на пол и принялась одеваться.
– Белое поле… – задумчиво протянула Тереза, будто это имело какое‑то значение. Порывисто поднялась, обнажив добротные вязаные носки, и пробормотала: – Надо у Антиора спросить, что это значит…
– Вероятно, то, что кому‑то в гостинице подарили очень пахучий букет, – предположила я, натягивая платье поверх ночной рубашки. В отличие от кузины, мое платье шнуровалось спереди, делая наличие слуг необязательным и экономя мне деньги и нервы.
Кузина помотала головой, будто хотела возразить, но… промолчала. То ли разочаровалась в гадании, то ли не готова была поручиться, что цветы действительно никому не дарили.
Вот только стоило мне вернуться с ее платьем, Тереза спросила:
– А что там было за чудовище?
– Тери. – Я укоризненно на нее взглянула. – Думаешь, я бы стала запоминать каких‑то монстров?
[1] Виер – вежливое обращение к взрослому мужчине или наследнику. К детям применяется краткое «вьер» и «вьера». Замужняя дама – виера.
