Невинный для Темной Леди
«Сколько ни смотри, регенерация не ускорится, – сказала я себе, и эта простая мысль окончательно охладила внутренний жар. – А очередной прилив ненависти у блондина вызову запросто».
«А глаза? Что у него с глазами?» – я сделала шаг в его сторону. Чем раньше я пойму, с чем имею дело, тем больше шанс на излечение.
При моем приближении ресницы раба задрожали и резко дернулся кадык.
– Закрой глаза! – приказала.
Невольник приказ выполнил. И обожженное тело само собой встряхнулось дрожью.
«С ним надо все время быть начеку, – напомнила я себе. – Мало ли что творится в его голове. И жар здравому мышлению не способствует».
Я прикоснулась к его веку, а потом ладонью накрыла оба его глаза. И закрыла свои глаза, прислушиваясь к ощущениям парня.
Дрожь. Очень сильная.
Жжение. Покалывание. И темнота. Не такая, какой она бывает, когда просто закроешь глаза. Черная. Без единого светлого всполоха.
Невыносимо хочется потереть глаза! Как же они зудят, и кажется, что сгорают изнутри.
Я снова прислушалась. Но ничего нового не почувствовала. Словно наткнулась на черную неприступную стену.
Да он же продолжает зрение терять! Наваждение, продолжавшее терзать меня, как рукой сняло.
Я убрала ладонь и отстранилась. Глубоко вдохнула и превратила рвущееся из груди рыдание в грозный рык.
То, что мне удалось скрыть свое истинное состояние, – настоящее чудо.
Будь я проклята со своим даром! Ни метаморф, ни целитель!
Минута слабости прошла быстро. Некогда мне раскисать. Гнев на себя я переадресовала истинному виновнику. Работорговцу. И Лоре.
Хоть я знала, что внешне выгляжу спокойной, внутри меня продолжало трясти от ярости. Как можно было довести настолько красивого парня до такого плачевного состояния?
«Ладно, одна мерзавка уже в морге. Но работорговец у меня сполна получит!» – пообещала я себе и принялась строить план лечения раба. Которое начинать надо было еще неделю назад.
– Все, открывай глаза, – разрешила я и снова психанула.
Руку от него я убрала уже пару минут назад. Без приказа даже глаза не откроет!
– Видишь меня?
Блондин кивнул.
– Четко видишь?
Снова кивок, в ответ на который я чуть не зашипела от досады. Опять врет! Но сразу взяла себя в руки. И почти спокойным тоном скомандовала:
– Сейчас идем ко мне.
Пару минут спустя мы поднялись по лестнице и вошли в сектор, отведенный нам с Софьей.
Я открыла свою комнату и заставила себя впустить в нее Беню, благоухающего всеми ароматами рабского рынка.
Зашла сама следом. Осмотрелась и на этажерке выцепила взглядом бутылку с прозрачной жидкостью. Взяла в руки. Отвинтила крышку и принюхалась. Обычная вода. То что надо!
– Пей! – сунула я ее рабу в руки. – Я скоро вернусь, и пойдешь в душ. А потом мы поедем к лекарю.
Парень продолжил стоять на месте. Лишь бутылку с водой сжал так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Глава 6
Бьёрн
Я ни на секунду не воспринял жест Лоры всерьез. Забота? От нее? Ничего более нелепого и представить невозможно.
За предыдущие три месяца я твердо уяснил, что в голове у этой девицы нет и намека на эмпатию. И зеркальных нейронов, позволяющих сострадать другому человеку, тоже нет.
Сейчас я ожидал, что она глумливо рассмеется и заберет назад воду, которую только что мне отдала. На миг мне даже показалось, что я услышал едкий самодовольный смешок. И сильнее сжал прохладный пластик.
Лора, вопреки ожиданию, непривычно громко постукивая каблуками, прошла мимо меня и скрылась за дверью. А бутылка с водой осталась со мной и продолжила охлаждать мою горячую ладонь.
Сердце забилось быстрее. И только когда губы прошила острая боль, я понял, что улыбаюсь.
«Как мало мне сейчас надо для радости», – горько усмехнулся я про себя.
Лучше не медлить. Кто знает, что стукнет в дурную рыжеволосую голову в следующую минуту? И я торопливо отвинтил крышку.
Легкий пластик соскользнул с горлышка и, проскочив между пальцами, глухо стукнулся о пол. Нарушив тишину, он покатился прочь и, растеряв ускорение, затих в дальней стороне комнаты.
«До чего я стал неловким!» – досада не отвлекла меня от воды, и я в нетерпении облизал пересохшие губы.
Поднес к ним бутылку и сделал торопливый глоток. Жидкость увлажнила пересушенный рот. Часть ее тонкой струйкой скатилась по подбородку и пролилась на босые ступни.
Чертыхнувшись – до чего же горлышко этой бутылки непривычно широкое, – я более аккуратно сделал еще несколько глотков. Которые все равно оказались торопливыми.
Нет, так дело не пойдет. Пить сейчас лучше не спеша. Иначе вода закончится, а чувство жажды останется. Как уже бывало, и не раз.
И все равно, несмотря на мои ухищрения, вода закончилась слишком быстро. Но и ее хватило, чтобы освежить голову и прояснить мысли.
Жаль, что в глазах так и не посветлело. Перед ними, как и десять минут назад, маячили черные точки и колыхались светлые линии. А само поле зрения то расширялось, то на него надвигалась тень. И чем сильнее охватывал глаза зуд, тем чернее становилась эта тень.
Проблема с глазами тоже из‑за моего промаха: я слишком часто падал. Рано или поздно очередное падение должно было закончиться инфекцией.
На лекаря надежды нет. Слишком хорошо я помню, что способна излечить полуслепая бабка со своим полоумным помощником. Дар которой здесь почему‑то считают непревзойденным.
Если Лора поведет меня к ним, то лучше бы мне морально настроиться, что на своих двоих я оттуда не выйду. Бабка не упустит возможности протестировать на мне свой очередной чудо‑рецепт. Так бывало всякий раз, когда я к ней попадал. Так будет и сейчас.
Громко хрустнул пластик. Я и сам не заметил, как сжал бутыль в ладони с такой силой, что она смялась, как бумажная.
