Ника, Эрн и волшебное зеркало

– Всё содержимое на вашем столе, – Моника расправила плечи, покосилась на Эрнарда, который тёр салфеткой губы, пытаясь оттереть лиловую помаду. – Или вы хотите убедиться?

– Откуда у вас это зеркальце, ларина Гордиан? – неожиданно спросил Арнан, заставив девушку повернуться к нему.

– Зеркало? Его подарила мне Татия, – она недоуменно пожала плечами и усмехнулась. – Как и помаду, которую ваш брат пытается стереть с губ. Эрнард, она не смоется ещё несколько дней – «новая коллекция стойкой помады, которую не сотрут даже самые страстные поцелуи».

– Хм… а расскажите мне об этой Татии подробнее, – миор уполномоченный усадил Монику на стул и сел рядом.

– Татия Кревено работает в архиве, она очень неуклюжая и любит неприлично ругаться, – отрапортовала девушку, испытывая знакомое чувство вины – точно таким же тоном Динстон спрашивал её о том, не видела ли она, кто мог играть с магическим светильником в конюшне. – Что ещё? Наверное, Эрн мог бы рассказать чуть больше – он почти побывал в её постели.

– Эрнард? – мужчина обернулся к брату, который продолжал тереть губы с ещё большим усердием.

– Ничего не было! – вскинул он руки и посмотрел на белоснежную гладь платка – помада и не думала сдаваться. Моника хмыкнула и взяла на заметку купить себе помаду из этой коллекции. – Она не в моём вкусе. Я терпеть не могу умных девушек, от них слишком много проблем.

– Ну ещё бы – должно быть, неприятно, когда девушка умнее тебя, – проворчал сыскарь, в который раз потирая переносицу. «Зудит она у него что ли?» – подумала Моника. – Ларина Гордиан, это зеркальце не простое – это переговорный амулет, в нём встроена защита от воздействия магии, и что‑то ещё, не скажу так сразу.

– Думаете, Татия стала бы дарить мне заряженный артефакт? – озадаченно пробормотала девушка, окончательно запутавшись в том, что происходит. – Вы в курсе, сколько такие стоят?

– В том и дело, что я в курсе. Более того – это моя работа, если вы ещё помните, – миор Саудрест невольно почесал затылок в том месте, которое встретилось с графином. – Все артефакты с такой защитой на контроле нашего отдела, а этот незарегистрированный артефакт вдруг всплыл так неожиданно, – он опустил руку и почти коснулся сжатых пальцев Моники. – И где? В приграничном захолустном городишке!

– Татия могла и не знать, что зеркало – артефакт, – пробормотала девушка, смущаясь собственной реакции на такой невинный жест. Учащённое дыхание, горящие щёки – такого не должно быть, по крайней мере с ней, Моникой. – Она даже магией не владеет.

– Это она вам сказала? – уточнил Арнан, насмешливо приподняв бровь.

– Да‑а… подождите! – воскликнула Ника, порывисто махнув рукой и разрывая этот почти незримый контакт между их пальцами. – Не может она быть шпионкой или тайным магом! Зачем ей торчать в Лодваре?

– А вот это уже интересный вопрос, – протянул задумчиво миор уполномоченный, прищуриваясь. – Говорите, она в архиве работает?

– Вы и её арестуете по надуманным обвинениям? – вскинулась девушка, злясь не столько на Саудреста, сколько на саму себя. Этот мужчина отчего‑то вызывал в ней противоречивые чувства, понять которые Моника никак не могла. – Зачем вообще было посылать жандарма и… вы хоть представляете, какая слава обо мне пойдёт?

– Я спас вашу жизнь. Думаете, эти бумаги нужны только мне? – Арнан склонился к ней, сократив расстояние между ними до почти интимного, и заглянул в глаза. – Тот, кто подставил Эрнарда, пришёл бы за вами. За вами обоими, – он вдруг вздрогнул под немигающим взглядом Ники и повернулся к Эрнарду. – Кстати, братец, ты зря испортил своё единственный выходной наряд.

– Что? – тот оторвал наконец руку с платком от раскрасневшихся губ. – Я не надену это ещё раз!

– А придётся, – подмигнул ему Саудрест, удовлетворённо улыбаясь. – Сейчас ты оденешься и отправишься со своей «кузиной» за новым гардеробом к её модистке. А я так уж и быть сопровожу благородных девиц и позабочусь о вашей безопасности и чести.

– А зачем к модистке? – округлил глаза Эрн, беспомощно сжав несчастный платок, так и оставшийся белоснежно‑чистым.

– За новым гардеробом, я же сказал. А ещё мне надо взглянуть на ту помощницу из Рилантии, – миор уполномоченный подхватил Монику под локоть, развернул к столу и хлопнул в ладоши. – Ну, что стоим? Собрались и на выход!

 

Глава 7

 

– Нет, нет и ещё раз нет! Этот цвет совершенно не подходит к вашему лицу, милочка! – возмущалась Ания Понцелер, выхватывая из рук Эрнарда ткань насыщенного синего оттенка. – Только розовая пудра и лавандовый туман! Всё остальное превратит вас в старуху!

Бедняга уже битый час пытался доказать модистке, что его гардероб должен состоять из тёмных платьев, не того розово‑девчачьего цвета, который предлагала Ания Понцелер. Эрнард краснел, бледнел, кривил ярко накрашенные лиловой помадой губы и бросал сердитые взгляды на Нику и Арнана. Он снова попытался указать на Монику, которой безумно шли изумрудный и королевский синий, но лари Понцелер и слышать ничего не хотела.

– Мони́к – яркая брюнетка, жгучая, как страсть юного барда, – модистка всплеснула руками и оттащила Эрна от стойки с тканями. – А ты бледна и свежа, как летний день. Мы скроем узкие бёдра турнюром и складками, я подберу тебе такой лиф, в который захочет заглянуть самый последний ловелас! – модистка давно перешла на «ты» от переполняющих её эмоций. – Не спорь с лари Понцелер, милая, иначе никогда не найдёшь хорошего мужа!

– Да зачем он мне нужен, этот муж?! – взвыл в голос Эрн, зарываясь пальцами в волосы. – На кой мунд мне сдались все эти ловеласы?

– Не отчаивайся, милая. На соседней улице в лавке Алиены продаётся чудесная настойка для роста волос. Уж поверь мне, не одна модница отрастила свои несчастные измождённые и уставшие от щипцов локоны, – модистка упёрла руки в необъятные бока, смахнула выбившуюся прядь и застыла посреди салона статуей богини плодородия. Или возмездия – с формами лари Понцелер было сложно спорить. – А как только я пошью тебе гардероб, ни один гордец больше не посмеет оскорбить тебя. Это унизительно! Обливать молодую ларину кофе только потому, что её причёска не соответствует правилам приличия! Ну ничего. Или ты пойдёшь под венец в этом году или я не Ания Понцелер!

На Эрнарда было страшно смотреть – поникшие плечи и усталый взгляд, искусанные губы и сжавшиеся в отчаянии кулаки. Предсказание мага, пусть даже одарённого созиданием, это страшно. Как правило, такие вот эмоциональные всплески творили историю: взбесившийся маг, бросивший в сердцах проклятье, мог надолго лишить покоя и удачи; а пожелание счастья в порыве благодатной справедливости или от избытка чувств – это почти всегда рок, нависший над страдальцем. Говорили, что провидение сделает всё, чтобы исполнить волю мага, перекроит реальность, спутает линии вероятностей, но неизменно приведёт к итогу. К тому, который обещал маг в порыве эмоций.