Ника, Эрн и волшебное зеркало

Моника подняла взгляд выше и прокусила щёку до крови. Белокурые локоны изящными завитками обрамляли узкое лицо Эрнарда, а напудренные скулы казались фарфоровыми. Лёгкий румянец, сливовая помада – самая нелюбимая помада Моники, подаренная ей Татией, – и смущённая улыбка на губах Эрна окончательно добили девушку. Она вцепилась в дверной косяк, несколько раз поморгала и всё же всхлипнула не то от смеха, не то от злости.

– Представьтесь, ларина, – жандарм уже взял себя в руки, бросил взгляд на трясущуюся Монику и снова повернулся к Эрнарду.

– Меня зовут Эрн… Эрния Виано, – прочистив горло, проблеял её начальник, заставив плечи Ники сотрясаться от беззвучных рыданий. Он посмел рыться в её белье! – Я кузина Моники.

– Что вы делаете здесь в таком виде? – спросил полицейский, подозрительно прищурившись и намекнув на босые ноги.

– Ах! Вы не представляете, что произошло! – почти натурально взвыл Эрнард. Моника пригляделась к нему и поняла, что всё же стоит попытаться свести его с Татией – они определённо стоили друг друга. Бездарная актёрская игра и лицедейство у обоих было в крови. – Это ужасный день! Просто кошмарный!

– Чётко и по делу, будьте добры, ларина Виано, – прервал стенания Эрна жандарм, подкрутив пышные усы.

– Меня ограбили! Облили ужасным кофе! Я потерял… потеряла любимые туфли и весь свой гардероб, – к облегчению Моники, полицейский не заметил небольшой заминки, убрал значок в нагрудный карман и на удивление сочувственно посмотрел на Эрна.

– Ларина Виано, расскажите, где и как это произошло, – глаза жандарма шарили по широким плечам, спрятанным за буфами рукавов, скользили по тонкой талии и объёмным складкам юбки. Ника поперхнулась воздухом и встретилась взглядом с раскрасневшимся и кусающим губы Эрнардом. – Я приложу все силы, чтобы помочь вам и наказать виновника.

– Ванель, что у вас там? – голос из коридора заставил вздрогнуть всех троих.

Жандарм вытянул руки по швам, Эрнард сжал пальцы на блузке и обернулся к зеркалу, а Моника слишком резко повернулась к говорящему, чтобы убедиться, что ей не показалось. Уполномоченный особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами заглянул в комнату, потёр переносицу и поправил повязку на голове. Моника почувствовала прилив беспричинной радости, так не вязавшейся с ситуацией. В её груди на мгновение шевельнулась жалость – кажется, она перестаралась с графином. Но взгляд Арнана Саудреста быстро вернул девушке самообладание.

– Куда‑то собираетесь, ларина? – вкрадчиво поинтересовался мужчина, указав на виднеющуюся кровать, заваленную вещами, и стоящий рядом саквояж. – Мы же только познакомились, а вы уже сбегаете.

– Что вы, миор Саудрест, я лишь искала подходящий наряд для своей кузины, попавшей в неловкую ситуацию, – выкрутилась Моника, не обращая внимания на Эрнарда, протестующе размахивающего руками.

– Кузины, говорите? – уполномоченный особого отдела отодвинул в сторону Элию Порто, втиснувшую половину тела в квартиру, и шагнул в прихожую. Он сунул перебинтованную голову в уборную, резко дёрнулся всем телом и прижался плечом к косяку. – Что это?

– Здравствуй… те… миор… – Эрнард не знал, куда деть глаза, сжимал и разжимал пальцы, поправлял и одёргивал пышную юбку, теребил несчастные рукава.

– Ванель, оформляй их обеих, я пока осмотрюсь, – как‑то слишком обречённо произнёс миор Саудрест, поворачиваясь к Монике.

Он не без интереса оглядел наряд девушки, видимо примеряясь и сравнивая увиденное с тем, что было надето на Эрнарде, затем бросил взгляд за спину Ники и уверенно шагнул в комнату. То, с какой ухмылкой миор уполномоченный исследовал содержимое саквояжа, разложенное по кровати бельё и остальные предметы гардероба, заставило Монику стиснуть кулаки и задышать чаще. Сначала Эрн посягнул на личное, а теперь и его старший брат, который вот уже добрую минуту прищурившись сверлит взглядом шпагу Ники.

– Это клеймо Таккедо Стенели, – очень медленно, почти не разжимая губ, проговорил миор уполномоченный, не отрывая глаз от эфеса. – Насколько мне известно, мастер Стенели отошёл от дел больше десяти лет назад, каждый клинок его работы на счету. Откуда он у вас, ларина Гордиан?

– Хм… это как‑то относится к моему аресту и тем нелепым обвинениям, которые мне предъявили? – ласково пропела Моника, оглянувшись на Эрнарда, которого в данный момент очень уж дотошно допрашивал жандарм. Ну не признаваться же ей, в самом деле, что мастер Таккедо Стенели давний друг их семьи и эту самую шпагу изготовил специально для Ники втайне от родителей?

– И всё же ответьте, ларина, – Арнан Саудрест, наконец, отвернулся от шпаги и посмотрел в глаза Моники. – Вы всё больше и больше заставляете меня интересоваться вашей загадочной личностью.

– Этот клинок был мне подарен. Кем – не имеет значения, – девушка гордо задрала нос и скривила губы, всем своим видом являя оскорблённое достоинство. – Вы отведёте меня в участок?

– Разумеется, с такими обвинениями другого не ждите, – мужчина дёрнул головой на окрик жандарма и снова сжал пальцами переносицу. – Побудьте благоразумной, ларина, хотя бы десять минут, пока я разберусь с этим… – он обвёл рукой комнату, махнул в сторону ванной и замолчал. – Со всем этим.

Моника сразу же поняла, что терпение миора Саудреста на исходе – Динстон, самый старший брат Ники, вёл себя именно так же перед тем, как взорваться и наказать всех, кто подвернётся под руку. Девушка вздохнула и села на кровать, сдвинув вещи в сторону и ласково погладив шпагу. Если бы только Динстон мог быть всегда рядом, Монике бы не пришлось бежать из родительского дома в такой спешке!

Едва Тарит Гордиан поступил в военную академию, для Ники наступили тёмные времена – матушка не выпускала её даже в сад, опасаясь, что бедняжка может покалечиться или её похитят ради выкупа. Как же – такая беспомощная, совсем не владеющая магией и совершенно несмышлёная Моника по мнению матери была способна только на то, чтобы изучать искусства и решать задачи по арифметике.

Девушка погрузилась в воспоминания, лишь изредка обращая внимание на происходящее вокруг, поэтому даже не заметила, в какой момент она переместилась сначала в карету жандармов, а затем в участок. С отрешённым и безучастным видом она подтвердила свою личность на считывателе ауры, села на стул для посетителей рядом с Эрнардом и уставилась в окно, забранное толстыми прутьями антимагической решётки.

И как теперь доказать семье, что она не такая никчёмная, какой они её считали? Матушка тут же выдаст её замуж за какого‑нибудь знакомого отца, братья приставят охрану, которая будет следовать за ней до конца жизни. А ведь Моника просто хотела пожить как все: найти работу, друзей и, возможно, встретить любовь – всё то, чего она была лишена дома. Нет, возвращаться сейчас нельзя. Придётся сделать вид, что нелепые обвинения испугали Нику до такой степени, что она готова сотрудничать.

– С вами всё в порядке, ларина Гордиан? – подозрительно тихо спросил миор Саудрест, усевшись за стол. Моника мазнула взглядом по его красивому лицу и отвернулась. – И что мне с вами делать?

– Арнан, это не то, что ты подумал! – воскликнул Эрн, подтягивая соскользнувшую по чулку брючину и пряча её обратно под юбку. – Ты сказал спрятаться, и я…

– Помолчи, Эрнард, – мужчина поморщился, прикрыл на мгновение глаза и откинулся на спинку стула. – А ещё лучше – вылечи мою голову.