Новая Зона. Территория «Вятка»

– Вы должны понять одну простую вещь. – Проводник взглянул на Птенца, а потом перевел взгляд на Бориса. – Здесь возможно абсолютно все, поэтому мы с вами можем столкнуться с неведомым, с тем, чего не происходило ранее ни с кем до нас. «Вятка» редко повторяется, у нее для каждого клиента припасен свой сюрприз.

– И как это понимать? – Борис смачно хрустел сухарем, вновь возвращаясь к мысли, что проводник специально нагоняет на них страха, дабы набить себе цену.

– Каждый из вас пришел на Территорию по какой‑то своей причине и преследует определенную цель, о которой знаете только вы. По крайней мере, так вам кажется. Но стоило вам сесть на поезд до «Вятки», как Территория уже просчитала, зачем вы сюда пожаловали. – Волкогонов пытался как можно понятнее донести до клиентов свою мысль. – Сейчас в каком‑то смысле она знает вас лучше, чем вы сами, поэтому будет бить по больному.

– Зачем?! – пролепетал Петр.

– Да кто ж ее знает? Но в конечном итоге – чтобы вывести вас из равновесия и забрать себе.

– Что‑то я все равно тебя не понимаю, Иваныч, – усмехнулся Борис, и тут вдруг его внимание привлекло нечто, заставившее замереть, не донеся сухарь до рта.

Женщина с разинутым ртом, застывшем в немом крике, пронеслась мимо Сложного, едва не задев его босой ногой. Борис не успел посмотреть ей вслед, как неожиданно из темноты появились и другие. Много, много людей. Они бежали по лесу, минуя костер, вокруг которого расселись ходоки. Их белые как мел лица, казалось, были полностью обескровлены, а панический ужас толпы так угнетал наблюдавших, что тем самим хотелось вскочить с места и помчаться куда глаза глядят, – лишь бы не увидеть того, от чего или кого спасаются бегством эти несчастные. Ходоки слышали хруст веток под их ногами, чувствовали тяжелое дыхание тех, кто опрометью мчался через кустарник и порой падал навзничь. Никто из ходоков не мог вымолвить ни слова, не издать ни единого восклицания, боясь привлечь внимание этих странных напуганных людей, которые мчались в полной темноте через лес.

И все же Птенец не смог совладать с нервами, дернулся было с места, но крепкая рука проводника ухватила его за рукав. Резким жестом другой руки он приказал ошалевшему Птенцу сесть обратно.

– Что это? – Петр задал вопрос одними губами, умудрившись не произнести ни звука, но проводник лишь поднес указательный палец к губам, призывая сохранять тишину.

Через некоторое время мимо путников пробежала маленькая девочка, которая беззвучно плакала, размазывая слезы по лицу, – и наконец морок прекратился. Но сидящие вокруг костра продолжали хранить молчание, смотря вслед убежавшим.

– Это сейчас что такое было? – Борис решительно убрал сухарь в карман; теперь аппетит надолго покинул его.

– Понятия не имею, – Волкогонов помотал головой, – но не советую отходить от костра слишком далеко.

– Это, типа, галлюцинация? Или что? – Птенец не мог сдерживать своих эмоций, его сердце билось с такой скоростью, что готово было выскочить из груди.

– Скорее это можно назвать ретроспективой. Из той же серии, что группа, двигавшаяся задом‑наперед. – Волкогонов почесал подбородок и подбросил дров в костер, будто ничего невероятного только что не произошло. – Мы же в аномалии, вот она и показывает нам прошлое.

– Да, но эти‑то бежали нормально, не задним ходом! – возразил Сложный. – Означает ли это, что время снова пошло в правильную сторону?

Николай лишь пожал плечами вместо ответа.

– И что же, по‑твоему, их так напугало? – Борис все еще оглядывался по сторонам, предполагая, что люди снова могут ломануться через лес мимо них. Хоть передом, хоть задом – одинаково жутко!

– Возможно, это событие времен вспышки, – предположил проводник, – а может, что‑то другое.

– Так себе объяснение, – невесело ухмыльнулся Сложный.

– Страх может сделать с человеком что угодно, если его не обуздать, – негромко проговорил Волкогонов. Сейчас было бы неправильным признать, что он видит нечто подобное впервые: пожалуй, откровение такого рода добавило бы еще больше негатива в настроение ведомых. Николай вовсе не был уверен, что этих людей напугала именно вспышка. Было в их лицах нечто такое, что заставляло думать о другом: всех их что‑то преследовало. Или кто‑то. И хорошо, что этот кто‑то не появился следом за молчаливыми беглецами, а то бы и его группа вполне могла стать частью обезумевшей толпы.

Борис после этих слов надолго замолчал, думая о своем, а вот Птенец начал беспокойно ерзать на месте.

– А по нужде теперь совсем не сходить? – в конце концов не вытерпел Петя.

– Не нужно настолько бояться, – откликнулся Волкогонов, – просто не отходи далеко. Костер постоянно должен оставаться в поле зрения, ясно?

Петр быстро поднялся на ноги и попятился к деревьям, боясь даже моргнуть, чтобы люди у костра за это мгновение не пропали. Через десяток метров он уперся спиной в ствол дерева и, вздохнув, решительно повернулся спиной к костру, чтобы сделать свои дела. Но стоило ему расстегнуть ширинку, как вдалеке, в самой чаще, возник призрачный огонек. Некоторое время Птенец оторопело пялился, пытаясь понять, что это такое, затем решил позвать того, кто наверняка знает, развернулся – и с ужасом обнаружил, что костер, проводник Волкогонов и Борис исчезли, а перед ним горит совсем другой костер, рядом с которым сидит незнакомый человек.

– Черт, черт, черт… – плаксиво причитал Птенец, не зная, как теперь быть. Если он куда‑то переместился таким же образом, каким они попали на «Бежин луг», то искать обратный портал, наверное, бессмысленно. Николай Иванович ведь так и сказал – попасть назад тем же путем, через сарай, похожий на деревенский сортир, невозможно. Но если не искать портал – тогда что делать? По логике, лучше подойти к человеку у костра, нежели плутать в темноте в поисках товарищей, которые могли вообще исчезнуть, сгинуть навсегда.

Он стал подходить к незнакомцу со спины, но шел, специально наступая на ветки, чтобы человек услышал его приближение заранее и не выкинул от неожиданности какой‑нибудь фортель.

– Извините! – Петр нарочно сказал это как можно громче, однако звук собственного голоса еще больше напугал парня. – Извините, пожалуйста…

Человек повернулся к нему вполоборота и, нахмурившись, уставился в упор, но продолжал молчать, будто не понимая, кто к нему обращается и что этот парень вообще тут забыл.

– Простите, я заблудился. – Птенец обошел костер и теперь смотрел прямо в лицо незнакомца, который продолжал молчать. – Вы меня видите? – Петя помахал руками, чтобы убедиться, что человек реагирует на его движения.

– Не мельтеши, – скрипучим голосом ответил незнакомец. – Чего надо?

– Э‑э‑э… я говорю… заблудился тут… – Птенец совсем растерялся.

– Ну садись. Есть хочешь? – бесцеремонно спросил незнакомец.

Птенец сидел у костра с Волкогоновым на своем рюкзаке, а когда отлучился по нужде, рюкзак с припасами остался лежать там же, поэтому Петр решил не отказываться от приглашения и утвердительно кивнул.

– Давно во «времянке»? – спросил незнакомец, протягивая ему банку тушенки и консервный нож.

– Во «времянке»? – не понял Петр.

– Временно`й аномалии, – перефразировал незнакомец и улыбнулся; этой своей улыбкой он неожиданно напомнил Птенцу кого‑то очень знакомого.