Новая Зона. Территория «Вятка»

– Я тоже слышал об этом, но скажу честно: не хочу даже глядеть на другие Территории, мне достаточно того, что я вижу здесь.

Волкогонов вдруг с такой тоской посмотрел на своего товарища, что тот невольно нахмурился: казалось, что взор Николая направлен куда‑то мимо, и плевать, что вроде бы пялится глаза в глаза.

– Ты чего, Коль? – По его спине побежали мурашки.

Николай вообще среди проводников имел загадочную репутацию: его клиенты почти всегда возвращались с Территории. Никто не понимал, как он это делает, но лишь ему удавалось вывести клиентов обратно на станцию и далее – в нормальный мир; за остальными такого не водилось. Впрочем, стоит отметить, что, побывав хоть раз на Территории, люди уже никогда не повторяли своих «подвигов» и не появлялись на станции второй раз.

– Просто подумал, что уже пять лет количество проводников одно и то же. Стоит кому‑то из нас не вернуться, как неожиданно появляется храбрец, занимающий его место.

– Не замечал. – Мужчина пересчитал всех людей в зале и отметил, что проводников сегодня ровно семь – как и в остальные дни. Правда, тех, кто обосновался здесь с самого начала, было всего трое: Николай Волкогонов, он сам – Сергей Шабаров – и еще один мужчина по кличке Рябой. Никто не знал, как его зовут, он всегда оставался нелюдимым и малообщительным, а среди неписаных правил проводников не значилось излишней любознательности и настырности: коли не хочет говорить свое имя – значит, так надо.

– Я слышал, что Рябой – ликвидатор аварии на АЭС, – выдал Сергей; ему не хотелось ожидать поезд в полном молчании, слушая заунывный гул ветра.

– Пустое, – отмахнулся Николай, – слухи…

Сергей хотел еще что‑то сказать, однако Волкогонов уже отвернулся к окну и замолчал, и приставать с расспросами он больше не решился.

Здание старого вокзала представляло собой настоящий пример постройки советского образца; здесь на одной из стен до сих пор сохранился портрет вождя, взметнувшего правую руку вверх и обещавшего привести всю страну к благодатным временам. В углу ютилась касса, где уже давно никто не продавал билеты, поэтому она покрылась внушительным слоем пыли. В зале располагалось несколько деревянных скамеек для ожидающих свой поезд, часть из них пришла в некондиционное состояние, другие же вполне еще годились для использования. В большинстве окон полностью отсутствовали стекла, но это уже никого не смущало, вставлять новые все равно никто не собирался, никакие работники на железнодорожной станции уже много лет не появлялись.

От здания вокзала небольшая грунтовка вела к населенному пункту под названием Бекетово, некогда насчитывающему больше полусотни дворов, но после страшных событий это поселение опустело. Люди предпочли бросить свои дома и скрыться, не успев забрать бо`льшую часть имущества, включая домашних животных и личные вещи. Им было предписано в несколько часов собраться и покинуть территорию; для экстренной эвакуации военные использовали специальный состав, который перевез жителей Бекетова в безопасное место. Впрочем, несколько человек отказались покидать поселение, теперь именно они ожидали своих клиентов в здании вокзала.

– Мужики, закурить не будет? – Рябой встал со своего места и подошел к Шабарову. – Все курево извел, а последние клиенты, как назло, не употребляли.

– Пришлось бросить, – развел руками Сергей. – А народ с Большой земли все чаще некурящий да непьющий, будто заговоренные.

– Эх… – Рябой спрятал руки в карманы длиннополой куртки и выглянул в окно, куда неотрывно смотрел Волкогонов. – Скорей бы уж, надоело ждать до чертиков.

– Да что ты там не видел? – Сергей махнул головой себе за спину, имея в виду Территорию. – Не надоело еще топтать ее?

– А у тебя что, всегда все одинаково проходит?

От этого вопроса Волкогонов вздрогнул, понимая, насколько точно Рябой передал его внутренние ощущения при посещении Территории.

– Когда как, – уклончиво ответил Шабаров.

– Когда как, – передразнил его Рябой, почесав свою щербатую щеку, будто изъеденную оспой, благодаря чему и получил свое прозвище. – В последний раз думал – всё, больше не выйду. Сердце так зашлось, что уже прикидывал: вот лягу под тот куст – и баста!

– Бывает, – протянул Шабаров.

Волкогонов не стал ничего говорить, лишь шумно вздохнул, вспоминая свой последний поход на Территорию, когда провел по маршруту троих клиентов. От начала до конца провел, все вышли обратно вместе с ним.

– Волк, поделись опытом, – вдруг пристал к нему Рябой. – Как твои бедолаги находят дорогу назад? Мы же все знаем, что их грехи отсюда не выпускают.

– А мне всё безгрешные попадаются, – неловко пошутил Николай, но никто даже не улыбнулся.

– Не бывает таких, – покачал головой Рябой, приняв слова Волкогонова за чистую монету, – не бывает…

Меж тем Шабаров вытащил из кармана мятую карту, на которой пытался отмечать маршруты своих групп.

– Опять ты дурака валяешь! – Рябой, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на скамейку рядом с Сергеем. – Толку от твоей карты, как и от компаса, никакого! Ты хоть раз вышел там, где хотел?

– Ой, отстань, – огрызнулся Сергей, пряча карту обратно в карман.

Заслышав эти слова, к ним снова повернулся нервный проводник. Он хотел было встать со скамейки и подойти к бывалым коллегам, но не решался.

– Нервный все суетится. – Рябой показал глазами на молодого. – У него вторая ходка будет. В первую вернулся один, а увел‑то за собой пятерых.

– Себя вспомни, – посоветовал ему Николай. – Ты в свой первый раз одного клиента потерял – так ведь неделю потом убивался, полагая, что это только твоя вина.

– Тебе легко говорить, – ответил Рябой, – у тебя такое нечасто случается.

– Да не ссорьтесь, мужики, – примирительно заговорил Сергей. – Территория непредсказуема и опасна, мы ничего не сможем с этим поделать.

Все молча согласились. Каждый продолжал думать о своем. Рябой расправил газетный обрывок, высыпал на листок табачную труху из кармана, ловко скрутил в трубочку и подпалил «козью ножку», распространяя по зданию вокзала махорочный аромат. Часть проводников тотчас заводили носами: у них курево тоже давным‑давно закончилось, а просить затяжку у Рябого никто не решался.

– И чего они сюда лезут? – выпуская дым из ноздрей, глубокомысленно изрек Рябой, имея в виду клиентов.

– Испытать себя хотят, – выдвинул версию Шабаров.

– Это только часть, – не согласился с ним Николай, – у остальных свои причины, иногда диаметрально разные.

– Ты про пресловутое «зеркало»?

Все мужчины тотчас уставились на Сергея, который неосмотрительно сказал это вслух.

– Лучше своим про него вовсе не говори, – посоветовал Рябой, топча окурок носком сапога, – довести не сможешь, а они точно все пропадут в его поисках.