Новые кроманьонцы. Воспоминания о будущем. Книга 1

Когда Сергей вошёл в лабораторию, Андрей был уже там. Он сидел за компьютером и вглядывался в сложные цепочки молекул на экране монитора. Иногда делал пометки в своей толстой тетради. Рядом светился экран другого монитора. Принтер вёл распечатку какого‑то текста. Электронный микроскоп был включён. Многочисленные стеклянные шкафы и полки были забиты приборами, химической посудой. В углу стоял многоканальный секвенатор.

Сегодня Андрей был один. Их научный руководитель, профессор Лебедев, улетел во Францию, на конгресс генетиков, и сейчас находился в Париже. Сергей сел рядом.

– Что делаем?

– Да вот, хочу посмотреть последнюю информацию по генетике. Запросил Интернет.

На соседнем мониторе появилась картинка и пошёл французский текст.

– Включи адаптер перевода, – попросил Андрей.

Сергей запустил программу.

– Пии..п, пии..п, пии..п, – запищал компьютер.

– Что ты включил? – усмехнулся Андрей. – Это же перевод с китайского!

– Тьфу ты! – махнул рукой Сергей и исправил ошибку.

На экране пошёл текст на русском языке.

– Так… Это нам не нужно. Это тоже. Это мы уже знаем. Дальше, дальше, – говорил Сергей, нажимая клавишу. На экране монитора одна информация сменяла другую. Возникали химические формулы, цепочки молекул, таблицы, графики, текст.

– Стоп! А вот это уже интересно, – заметил Андрей. – Геном 23‑ей Y‑хромосомы некоего пациента «П» из Франции. Ты видишь? На этом месте должен быть гуанин, а стоит аденин. Триплет уже другой. Налицо точечная мутация. Только вредная она или безвредная? Вот вопрос. И как она проявляет себя в организме больного? А может он и не больной вовсе, а совершенно здоровый человек? Может это просто новый аллель?

– По‑моему, если мне не изменяет память, локус в котором находится этот триплет ответственен за выработку тестостерона, – вспомнил Сергей. – Надо запросить данные тонкого анализа секрета гонад этого «П». Он сейчас находится в Парижской медицинской академии.

– Тогда давай запросим.

Сергей набрал код Парижской академии. На экране возникло лицо девушки.

– Дежурный секретарь у аппарата, – ответила она по‑французски.

– Бонжюр, Жаннет! Вас беспокоит сибирский медицинский институт в Найске, – приветствовал её Сергей.

– Здравствуйте, это вы, Серж? Рада вас слышать. Чем я могу быть вам по льезна? – произнесла Жаннет на ломаном русском.

– Нас интересует пациент «П». Общая клиника и данные анализа андрогенов.

– Сейчас я запрошу электронную картотеку и вы получите полную информацию о «П». Соединяю вас с банком данных Парижской академии.

Лицо Жаннет исчезло и на экране пошли цифры, затем портрет пациента «П», его биографические данные, анамнез, история болезни. Андрей всё переписал в электронную картотеку.

Информация закончилась. На экране снова возникло приветливое личико Жаннет.

– Что‑нибудь исчо? – спросила она.

– Нет, спасибо. Пока нам хватит этой. Профессор Лебедев у вас?

– Да, я видела его сегодня с коллегой Полем.

– Попроси его, чтобы он произвёл анализ молекулы ДНК пациента «П» в районе 23‑ей Y‑хромосомы, локус 12. Мы будем очень благодарны, – сказал Сергей.

– Хорошо, я перьедам ему вашу прозъбу.

– До свидания, Жаннет.

– До свидания, Серж, приезжайте в Париж.

Связь закончилась, и Андрей впился глазами в данные анализов.

– Смотри‑ка! Этот «П» страдает бесплодием. Подвижность сперматозоидов низкая. Это явная связь с мутантным геном. Значит он активный, он проявляет себя.

– А может быть заболевание «П» связано с какими‑либо другими нарушениями в организме, а мутация здесь не причём? – возразил Сергей.

– Да, возможно ты прав, тут нужна статистика, – согласился Андрей. – Пошли дальше.

Сергей стал опять просматривать информацию.

– Во, глянь! Здесь вообще часть 23‑ей Y‑хромосомы отсутствует. Она явно не работает. Это наверняка последствия канцерогенного отравления или радиации.

– Ни то и ни другое, – возразил Андрей. Этот больной – наркоман. Он уже закончил свой жизненный путь. Вон внизу, читай. Последствия употребления героина.

– Ну, это нам не интересно. Нас интересуют живые люди.

Они ещё долго сидели за компьютером и просматривали информацию. Наконец Андрей заявил, поднявшись с кресла.

– На сегодня хватит. Кое‑что есть. Можно продолжать моделирование мутаций по 23‑ей Y‑хромосоме.

– Да, – согласился Сергей, вставая. – Если бы не работа наших коллег во всех странах мира, нам бы целой жизни не хватило, чтобы сдвинуть этот воз информации. Послушай, а как дела в соседней лаборатории, у Кондеева?

– Я слышал, что они уже опробовали математическую модель своей 23‑й X‑хромосомы, – ответил Андрей, разминая плечевой пояс.

– Ну и что у них получилось?

– Да шут их знает. Темнят чего‑то. Наверное, не идёт пока.

– Они ждут, когда Лебедев приедет из Франции. Хотят блеснуть, доложить, что обскакали нас, – предположил Сергей.

– Конечно, если ты будешь три раза в неделю пропадать на ипподроме с Юлей – как пить дать, обскачут!

– Ничего, догоним. Можно сегодня подольше посидеть.

– Ну, ты сиди, если хочешь, а я пойду в общагу. Позаниматься нейрофизиологией нужно, скоро зачёт.

Андрей ушёл, а Сергей занялся статистической обработкой накопленных материалов наблюдений. Он ещё долго сидел за компьютером, выясняя статистические закономерности распределения различных типов мутаций генома, вероятность их возникновения и последствия для потомства.

 

Горькая правда

Шла третья неделя Сашиной жизни после его воскрешения из мёртвых. Только вряд ли это можно было назвать жизнью. Он был как молодое деревце, посаженное в землю почти без корней. Сколько ни поливай, сколько ни удобряй почву, а оно чуть выпустит нежные листочки и стоит, не имея сил, чтобы расти. Постоит, постоит, да и засохнет.