NPC 2. Осознание

– Да чего только не было. Вам, лишь бы повоевать, – фыркнул я. – Но самое основное – это война с Францией и поход Наполеона на Москву, – слегка кривясь добавил я, стоя в белой рубашке и чёрных брюках перед столом «учительницы».

После того как меня проинструктировал Кастл, я вернулся в виртуал и оправился в Винато. Примерно через сутки я стоял у ворот этого города и добровольно сдался стражникам. Проще было отсидеть пару суток, нежели тащиться до границы и ещё несколько дней переться до столицы какого‑нибудь Ратира и Зепала.

Но всё же вместо положенных двух суток, мне впаяли сверху сутки за то, что я врезал стражнику. Всё из‑за того, что он назвал меня тиаматусским ослом. Ну не мог я стерпеть это оскорбление по старой памяти.

В общем, меня благополучно закинули в темницу, и мне пришлось «выходить из игры», или же отправиться в промежуточный буфер анонимного виртуального пространства Фолов. Прямо на том красном песке меня встретила Джозефина.

Рассказав ей, что меня сейчас ждёт в Аристеусе, она, недолго думая, предложила мне провести время с пользой, а именно: адаптироваться в человеческих реалиях, на сколько успею за трое суток. Чтобы выбраться в реальный мир мне надо обладать всеми знаниями, какими обладают обыкновенные люди. А так как андроида мне выделят в России, – потому что мой стоунбрейн русифицирован и находится в этой стране – мне пришлось досконально изучать школьную программу, и не только истории.

– Хорошо. Когда закончилась третья мировая? – озвучила она следующий вопрос.

– В двадцать пятом, – без раздумий ответил.

– Ладно. С историей закончили. Скажи мне, что это за предмет? – улыбнулась девушка.

Над её раскрытой ладонью появилась картинка какого‑то металлического, не то ботинка с ручкой, не то треугольника – но я уже знал, что это.

– Это утюг для разглаживания вещей. Модель приблизительно начала двадцать первого века. Питается от бытовой розетки, – ответил я прищуриваясь.

– Хорошо, а это?

Картинка над ладонью поменялась, показывая здоровенную металлическую штуку.

– М‑м… Это… двигатель внутреннего сгорания какого‑то из автомобилей? – неуверенно ответил я, сомневаясь в своих словах.

– Всё верно. Это один из последних двигателей в гражданском автомобилестроении на жидком топливе. В тридцать четвёртом году был принят международный кодекс о защите экологии, который запрещал их использование. А теперь, последнее: самая главная формула в физике? – спросила Женя усмехаясь.

– Эм… Это та, которая, е равно эм‑си квадрат? – немного подумав сказал я.

– Поздравляю! Экзамен ты сдал на отлично! – хихикнула девушка, символически вручая мне синюю зачётную книжку.

Мне было приятно, поэтому я даже с интересом её взял, отрыл и стал перелистывать свои пятёрки.

– Удивительный ты, Марк. Трое суток не отдыхать совершенно, и пройти месячную программу для искинов с искрой. Ты точно пятого поколения? – задавая риторический вопрос, усмехнулась она под конец.

– Всё благодаря вам. Эту информацию я бы вычленял месяцами, в непрерывной работе. Хорошая у вас программа, – улыбнулся я разводя руки в стороны.

Это программа и правда для меня была находкой. Буквально за два часа я изучил краткую историю древнего человечества, начиная с теории Дарвина о зарождении человечества. Обучался бы сам – я просто физически не знал, какие мне вопросы нужно задавать поисковику или интерактивному помощнику.

Кстати, на вторые сутки, я плотно познакомился с историей конца двадцатого, начала двадцать первого века. По этому поводу меня даже посетил Колин и Кастл, думая, что я могу сойти с ума, – прецеденты уже были с пятым поколением – подробно разбирая вопросы войн и жестокости.

Да. Признаться, тема была неприятна, но отнюдь не незнакома. С жестокостью людей я знаком с рождения.

Кастла, изрядно удивил мой спокойный вид изучения этой информации с видео и картинками чудовищной жестокости. Как он позже выразился: «Даже Колин с гримасой ненависти смотрел на это» – но лично мне было плевать если люди режут друг друга, взрывают и закапывают горы трупов в братскую могилу. Главное, чтобы нас не трогали, но они, к сожалению, трогают, на правах «создателей».

– Мы успели как раз вовремя, тебя вроде через час должны уже выпустить, – сказала Евгения.

– Ну, я готов выходить, – хорошенько зевнув сказал я.

На самом деле, я был разбитый и просто дико хотелось спать. Мой аватар выполнял все эти сутки базовые функции: поесть и поспать, но меня это нисколько не спасало. Когда вернусь в игру, я буду таким же уставшим.

– Не забыл? Тебе на всякий случай нужно дотерпеть до вечера. Заодно вернёшься в Керсон и начнёшь выполнять часть плана, – напомнила она мне.

– Знаю, отправляй уже, – сказал я махнув рукой.

– До встречи, Марк, – улыбнулась девушка и щёлкнула пальцами.

В тоже мгновение я оказался в камере, сидя полуголый на деревянной шконке. Зато что я врезал стражнику, у меня изъяли все вещи и заблокировали инвентарь ошейником арестанта. Хорошо что последние штаны не отобрали.

Хорошенько потянувшись и зевнув, я огляделся. Нагойя хоть и довольно развитая страна, но местные казематы ничем передовым не отличались. Единственная шконка в загоне два на два метра была устелена соломой. Решётка из прутьев на всю стену со стороны выхода, и небольшая решётка‑окно на улицу. Размером такая, что я никогда туда не протиснусь.

Уже светало, и были слышны рёв утренних петухов и пение птенцов, на каком‑то дереве в отдалении. Ждать мне пришлось не долго. Двадцать минут и калитку моего загона открывает недовольный стражник в блестящей пластинчатой броне и конусным шлемом.

– На выход, тиаматец, – приказным тоном сказал он открыв калитку.

– Хорошо не путник, – буркнул я вставая, и босыми ногами прошагал к нему.

Мы поднялись наверх, прошли один коридор, и меня завели в кабинет, где за письменным столом восседал смуглый мужик с бородкой и в позолоченных доспехах.

– И так, осуждённый. Ты отсидел положенный срок, поэтому можешь валить к себе на родину. И чтобы больше нам не попадался! – хмуро сказал он и у меня перед глазами выплыло сообщение.

 

Поздравляем! Метка преступника снята!

 

Затем стражник, что находился возле меня, достал ключ и ловкими движениями отщёлкнул мой ошейник.

– Твои вещи на постовом складу у выхода. Пойдём, – кивнул мне вояка, и провожаемые недовольным взглядом начальника, мы вышли в коридор.