Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

– Вот, значит, как, – прошипел поручик, побледнев от злости. – Что ж. Тогда собирайся. С нами поедешь. И оружие сдай.

– И не подумаю, – едва заметно усмехнувшись, качнул Елисей головой. – Вы, сударь, для начала обвинение предъявить извольте. И уж ежели решили арестовать меня, зовите казачий круг или атамана. Оружие свое я только по их приказу отдам. Да и то не вам, а им.

– Он прав, господин поручик, – не сумел промолчать комендант. – Арестовать его вы можете только после того, как поставите в известность казачий круг. Крепость, суть воинский объект, и все на его территории находящиеся подчиняются, прежде всего, военному коменданту, то бишь мне, или казачьему кругу. А уж про оружие я и говорить не стану. В зависимости от социальной принадлежности. Осмелюсь напомнить, что казаки суть сословье служилое и подчиняются только казачьему кругу.

– Хорошо, – помолчав, снова процедил поручик, бледнея еще больше. – Я не стану спрашивать, чем именно ты там занимался. Я спрошу другое. Ты все время, пока был в городе, исполнял работу для контрразведки?

– Да. А свободное время, ежели было, захаживал к гостиничной горничной. Имени, простите, не скажу. Не хочу, чтобы у нее неприятности возникли. А зачем именно, думаю, вы и так догадаетесь.

– Да, про данную женщину нам известно, – слегка расслабившись, кивнул поручик. – А что тебе известно о нападении и убийстве в доме, где проживал уголовный главарь?

– Только то, что там кого‑то убили. Про то я на базаре услышал. Сказывали, что там едва ли не десяток душ народу зарезали. Да думаю, врали.

– А сам ты смог бы подобное проделать? Ведь ты пластун, и про тебя слухи ходят, что нечто подобное ты уже проделывал, – последовал новый вопрос.

– Это когда я с уголовниками воевал? – удивился Елисей.

– Не с уголовниками. С османами, – поправился поручик.

– Не сейчас, – качнул парень чубом. – От раны еще не совсем оправился. Да и времени у меня на то не было. Такие дела с кондачка не делаются. Тут много чего узнать для начала нужно.

– И что же именно? – иронично уточнил поручик, закуривая.

– Где именно дом стоит. Какой забор. Как охраняют, где награбленное хранят. Много чего, – принялся перечислять Елисей, краем глаза наблюдая, как закусила губу баронесса.

– Да ты прям воинскую операцию описываешь, – скептически хмыкнул полицейский.

– Так я служивый и есть. А ежели вы не знали, то я начальник школы пластунов, кавалер ордена Святого Георгия и Святой Анны второй степени, возведенный в дворянское достоинство личным указом его императорского величества, – отчеканил Елисей так, что поручик невольно подтянулся. – Так что извольте обращаться ко мне согласно правилам.

– Приношу свои извинения, сударь, – откашлявшись, извинился поручик. – У меня были не полные знания о вашей персоне.

– Я так и понял, – примирительно кивнул Елисей, решив не нагнетать обстановку.

– А о какой ране вы говорили? – словно случайно поинтересовался поручик.

– Стреляная рана. Получил пару месяцев назад. Крови много потерял, но выжил. Дело также вела контрразведка, – добавил парень на всякий случай.

– Я смотрю, вы с этой службой плотно сотрудничаете.

– Так в таких местах живем, – пожал Елисей плечами. – То лазутчик османский, то соглядатай британский. И все горцев на бунт мутят да подбивают.

– Значит, полковник Тимофеев о вашей ране знает? – зашел поручик с другого конца.

– Так он лично мне доктора и привозил, – усмехнулся парень.

Поручик задумался. Он явно ехал сюда с мыслью, что в два счета прижмет юного казачка к стенке и вытрясет все нужное, а тут все оказалось гораздо сложнее. И более всего ему не хотелось связываться с контрразведкой. Все эти мысли так ясно отразились на его лице, что Елисей, не удержавшись, добавил ему соли на раны.

– А с чего полиция так всполошилась? Ну порешили каторжники друг дружку, вам‑то какая печаль? – спросил он, пряча усмешку.

– Не все так просто. Главарь тот, как оказалось, еще казну бандитскую содержал. Был у них кем‑то вроде казначея. Вот казну‑то бандитскую мы и ищем, – вздохнув, нехотя пояснил полицейский. – Когда обыск учинили, вскрылось, что несколько громких дел, где были люди убиты, с этим местом связаны. Товары в том тайнике нашлись.

«Так. Похоже, я дуриком в бандитский общак влез, – удивленно хмыкнул про себя парень. – А ведь точно. То‑то там столько добра всякого разом хранили. Ладно. При любом раскладе нужно в глухую несознанку уходить. До моих схронов им никогда не добраться, а без этого вообще ничего не докажут».

– Чего вдруг замолчали, сударь? – оживился поручик.

– Думаю, с чего вдруг вы ко мне пришли, – вздохнул Елисей. – Ну, был я в городе. Но это еще не повод меня арестовывать. Про тайник бандитский и про казну их я вообще впервые от вас услышал. Так с чего вдруг вы решили такой путь проделать? – прямо спросил он, глядя поручику в глаза.

– Нам сообщили, что вы, сударь, по выучке своей могли бы нечто подобное проделать, – осторожно ответил полицейский, старательно не глядя на баронессу.

«Ах ты, сучка, – фыркнул про себя Елисей. – Ну, погоди, тварь. Я тебе это припомню. Митенька твой еще за карту не ответил. Вместе с ним будешь контрразведке на вопросы отвечать».

Помолчав, он поднялся из‑за стола и, пройдясь по кабинету, ненароком коснулся шкафа, где комендант хранил карты. Заметив, как напрягся комендант, Елисей незаметно указал ему взглядом не женщину и, получив в ответ волчий оскал, понимающе усмехнулся. Вернувшись к столу, парень сложил руки на груди и, вздохнув, негромко повторил:

– Понимаю ход ваших мыслей, господин поручик, но это не моя работа. Да и не было у меня на то времени. Про рану я уже говорил. Сами понимаете, когда тебе и согнуться‑то толком сложно, тут уж не до таких шуток. Но ежели не верите, то я уже сказал, где сие проверить можете.

– Я уже понял, – мрачно вздохнул поручик. – Что ж, благодарю вас за честность. Позвольте откланяться.

Поднявшись, он одернул френч и, четким движением склонив голову, повернулся к баронессе.

– Сударыня, вы отправитесь со мной или изволите задержаться?

– Боюсь, баронессе придется задержаться, – вместо женщины жестко ответил комендант. – У нас возникли к ней некоторые вопросы. А вас, поручик, не смею более задерживать.

Удивленно хмыкнув, полицейский бросил быстрый взгляд на коменданта и парня, после чего, еще раз попрощавшись, покинул кабинет. Спустя пару минут на улице звонко щелкнул хлыст и раздался топот копыт. Подойдя к окну, Елисей убедился, что карета полиции уехала. Повернувшись к коменданту, парень едва заметно кивнул и, вернувшись к столу, сел так, чтобы видеть каждое движение баронессы.

– Как прикажете это понимать, господа? – поинтересовалась та, заметно волнуясь.

– Зачем Митенька перерисовывал карты? – в лоб спросил комендант, жестко глядя ей в глаза.

– Какие карты? – делано изумилась баронесса.