Одному Богу ведомый мир

Повисло неловкое молчание, которое никто из нас не собирался нарушать. Что же, пока вещи соберу. Присела обуться. Шнурочки, еще шнурочки. И кто придумал это пыточное устройство? Еще и в таком количестве. Чуть из шкуры не выпрыгнула, когда герцог вдруг опустился рядом, невидящим взглядом скользя по неспокойной глади воды. У него что‑то случилось? Спросить или нет?

– Дантариэл, у вас что‑то случилось? – сам ведь разрешил обращаться по имени.

– С чего вы взяли? – и не надо так наигранно улыбаться. Актер из тебя не очень.

– У вас глаза как у дохлой рыбы, – ой зря я это ляпнула.

Только вот вместо негодования мужчина удивился. Прыснул в кулак. Плечи задрожали от сдерживаемого смеха, а в уголках глаз залегли морщинки. Что, так смешно прозвучало?

– Вы меня удивили, – я заметила.

– Ты. И можно просто Алекс, – кивнула сама себе. И зачем я сокращаю между нами расстояние? Хорошим не кончится.

– Тогда и ты зови меня просто Данте, – заметано. – У меня все нормально, – ври больше.

– И помочь я с вашим «нормально» не могу, да? – кивнул и только позже понял, что сам себя раскрыл. Теперь уже я рассмеялась. Не думала, что он может быть таким. Простым. – Если хотите, могу выслушать.

Отрицательно покачал головой, снова возвращаясь к созерцанию пейзажа. Как хочешь, навязываться не буду. Мое дело предложить. Помолчим. Сама не заметила, как стала бурчать себе что‑то под нос. Пум‑пурум‑пум‑пум. Какая‑то песенка. Ах да, та веселая. Мальчишки под окнами пели, когда я сидела с газетами.

– Какой чудесный день, какой прекрасный пень, какой веселый я‑я‑я и песенка моя, – протянула я, специально неправильно растягивая ноты, чтобы вышло комично.

– Вот это у тебя репертуар, – поперхнувшись, подвел герцог. Явно под впечатлением остался. Надеюсь, что под приятным.

– В какой среде обитаю, такие и песни, – пожала плечами, щелчком вгоняя клинок в ножны и цепляя его на пояс. Так и не скажешь, что я им только вчера Королю голову отрубила.

– Занятная у тебя среда обитания, – я тебе зверушка какая‑то что ли?

– Это еще цветочки, я знаю получше, – усмехнулась и, вдохнув поглубже, заорала во все горло. – Ничего на свете лучше не‑ету, чем найти папину лансе‑ету. Пусть на ней обложка Лили‑Хуха, я‑то знаю, что внутри пор… – допеть не дали самым наглым образом. Зажали рот. Еще и нос.

Я тут же недовольно забурчала и хотела укусить, но столкнулась с растерянно‑удивленным взглядом. Зависла. Так бы и сидели, если бы мужчина вдруг не усмехнулся. Нервно. Аж глаз дернулся. Продолжение он явно знает. Откуда? Песенка ведь дворовая.

Кстати, лансета – это запоминающий артефакт. Им можно снять постановку, а потом просматривать уже дома. А Лили‑Хух – это зайчик. Из детской постановки. Хорошо живет на свете Лили‑Хух.

– Поешь хорошо, но вот выбор композиций… – прекрасный. Как по мне.

– Хорошо, когда имеешь вокальные данные. А не они тебя, – да чего он все таращится?!

Наудивлялся на десять лет вперед. Я даже подпрыгнула, когда Данте вдруг расхохотался. Нервы сдали? Ладно, подождем. Смотрела на то как взрослый мужик, Великий и ужасный герцог Сильф младший размазывает слезы по щекам. Интересно, видел ли его еще хоть кто‑то таким? Настоящим, живым.

– У меня смена скоро. Идти пора, – когда истерика вроде как поутихла, протянула мужчине платок, чтобы слезы вытер. Мне бежать уже надо так‑то, дядь. Возьми себя в руки.

– Да‑да, прости, – за что извиняешься‑то? – И спасибо.

– Да не за что, обращайся, – неосознанно кивнула, не принимая благодарности. Ибо не за что особо. Был бы бес в ребрах, а остальное приложится. У меня вот он есть. Седины пока нет. Хотя, я ведь белая.

Данте остался сидеть на берегу, а я пошла в направлении Финиста. Потом побежала, заметив на часовой башне время. Без десяти! А мне еще переодеться надо.

Влетела в заведение чуть ли не с ноги. Без пяти! В спину прилетело что‑то по типу: «Ты почти вовремя». Только я не ответила. Не успела бы. Скинула сумку в ящик, туда же отправился меч. В шкафчике обнаружилась форма. Кремовые штаны со стрелками и белоснежная рубашка с вышивкой в виде птицы, что отдаленно была похожа на огненную. Фартук под цвет штанов и вот я уже почти готова. Осталось завязать волосы и застегнуть рубашку.

– Ты новенький? – послышался мужской голос за спиной.

Продолжая собирать волосы в пучок на затылке, отчего оголились выбритые виски, повернулась на звук. В дверях стоял достаточно высокий парень в такой же форме официанта. Зачесанные назад русые волосы, круглые очечки. Фигура неплохая, спортивная. Или это из‑за обтягивающей рубашки? Интересный клиент. За его спиной не сразу заметила девушку в такой же форме. Она прыгала, пытаясь заглянуть через плечо, чуть ли не между ног залезала. Какая бойкая.

– Да. Приятно познакомиться. Алекс, – протянула парню руку, чуть потянув его на себя, чтобы девчушка смогла протиснуться внутрь раздевалки.

– Генри, – Генри Кио что ли? Было бы довольно занятным совпадением. Он ведь и правда может в тайне подрабатывать в кафе, чтобы помочь отцу выплатить долг.

– Ой, какой милый, – я что ли? Первый раз слышу подобное в свою сторону. Необычная, странная – это было. Но чтобы милая… Спасибо что ли. – Меня зовут Лиз.

– Приятно, – пожала руку и ей.

– У нас смена начинается. Идем, – шагнула уже к выходу, но парень придержал за плечо. – В таком виде пойдешь?

Не поняла. Проследила за взглядом Генри и, протянув многозначительное «а», поспешила застегнуть все пуговки. И как могла забыть? Ну ничего, все равно ничего видно не было.

Даже при том, что официанткой я работала впервые, было не особо сложно. Клиенты попадались хорошие. Дамы заигрывали, расспрашивали. Кто‑то хотел познакомиться, а кто‑то даже не смотрел, делая заказ. Люди разные. Я умудрялась носить по три‑четыре блюда даже без подносов. Поняла, почему в фартуке так много кармашков. В один положила сахар, соль и перец, в другой салфетки, в третий блокнот и карандаш. Зато все при мне. Приходилось поддерживать беседы, рассказывать составы блюд, которые успела запомнить минут пять назад.

Меня даже похвалили за правильное обращение с алкоголем. Я думала, что просто красиво делаю, а оказалось, что по каким‑то правилам. Вино нужно переливать в графин, чтобы то стекало по стенкам. Мол, так оно насыщается воздухом, раскрывает вкус и запах.

 

Конец ознакомительного фрагмента