Огненное счастье Светозара

Вечером накануне свадьбы Ярослав при помощи магника связался с друзьями и попросил обоих ненадолго появиться в его доме, чтобы обговорить последние подробности завтрашнего торжества. Сын императора прибыл в столичный дом князя порталом, возникнув во дворе, неподалеку от плодового сада. А Светозар решил совершить прогулку верхом на своем породистом жеребце, на котором часто передвигался по столице, самодовольно ловя восторженные взгляды барышень и дам, провожавших статного наездника, державшегося в седле так, словно он в нем и родился.

Друзья уединились в кабинете хозяина, и Яр попросил Мирона распорядиться о том, чтобы им принесли холодные закуски из кухни и бутылочку легкого вина: напиваться накануне важного события мужчины, конечно, не собирались, но промочить горло не мешало.

И выпить по бокалу хорошего выдержанного вина, да под закуску, обговаривая еще раз немаловажные моменты церемонии и свадебного пира – этого запретить им никто не мог.

Радомир сообщил, что завтра он прибудет в храм вместе с родителями и братом, Светозар же обмолвился, что может появиться заранее в доме и уже отсюда поехать вместе с будущими родственниками Яра. На том и порешили, уточнив время прибытия графа в особняк.

Через некоторое время, когда пузатая, синего стекла бутылка опустела, Радомир решил возвращаться во дворец. Время было уже не раннее, а следующий день обещал стать весьма насыщенным важными событиями. Друзья попрощались с хозяином и вышли на улицу, уговорив Ярослава не провожать их. Рад открыл портал и исчез в туманном овале, а Светозар заторопился на небольшую конюшню, где ждал своего хозяина верный Гром. Он решил пройти короткой дорогой мимо цветущих деревьев небольшого садика, когда бросил случайный взгляд на светившееся высокое окно на первом этаже. И замер в тени стволов и ветвей, отбрасывавших черные тени на землю, увидев подсвеченную со спины женскую фигуру в длинной светлой сорочке, опирающуюся обеими ладонями о перила небольшой террасы, на которую выходила застекленная дверь покоев. Тонкая ткань сорочки на фоне освещенного окна не скрывала, а, наоборот, демонстрировала мужчине все изгибы стройного женского тела: тонкую талию, округлые бедра, длинные ножки… Видимо, это была одна из прибывших родственниц невесты.

Светозару за эти дни не доводилось еще пересекаться с гостями Ярослава, поэтому он не мог знать, что за женщина стояла сейчас на крошечной терраске. Распущенные перед сном волосы незнакомки волнистым пышным облаком окутывали ее плечи и спину. В темноте ночи трудно было определить, какого они цвета, но падавший из комнаты свет подсвечивал их сзади, создавая сказочный, волшебный контур, занимавшийся пламенем.

Граф Яровой неосознанно шагнул назад, сливаясь с тенями сада, и застыл, наблюдая за женщиной. Она подняла лицо вверх, как будто хотела рассмотреть небо столицы, постояла так некоторое время, а затем, обхватив себя руками, словно ей стало зябко, развернулась и ушла в комнату. Негромко хлопнула дверь, а мгновение спустя светильники погасли, и покои погрузились во мрак. Видимо, их обитательница отправилась в постель.

Только тогда Светозар отмер и, длинно выдохнув, зашагал в сторону конюшни. Конюх Ярослава встретил припозднившегося гостя и передал ему коня. А вскоре по затихшим улицам Славны звонко простучали лошадиные копыта, унося седока дальше от особняка князя Снежнина.

 

2.

Утро свадебного дня ознаменовалось для Маруси неким приключением, к которому, она никак не могла определить, как относиться. Видимо, от треволнений, связанных со столь значимым для любимой подруги событием, девушка проснулась раным‑рано. Хотя и легла накануне в постель довольно поздно, сна уже не было ни в одном глазу. Поэтому Мария встала и отправилась в ванную комнату, с удовольствием поплескалась в душе, вымыла густые рыжие волосы, надеясь, что с их просушиванием управится довольно быстро, хотя никаких электрических фенов здесь, конечно, не было, завернулась в широкое мягкое полотенце, едва прикрывавшее ее бедра, и, вооружившись вторым, энергично растирая им волосы, вышла из купальни.

Бесшумно ступая подошвами мягких туфелек, заменяющих в этом мире домашние тапочки, девушка подошла к высокому окну, выглядывая на улицу.

Маша успела заметить на стоявшем в углу комнаты кресле приготовленную служанкой свежую сорочку и решила, еще немного подсушив рыжую гриву, не дожидаться Белославы и одеться самой.

Едва слышно зашуршала открываемая створка высокой двери, и девушка, не оборачиваясь, сказала:

– Спасибо, что пришла, Белослава. Я уже готова одеваться, – а затем повернулась спиной к окну и вздрогнула.

Вместо служанки в покои проскользнул какой‑то мужчина – высокий, широкоплечий и светловолосый. Всё это Маруся охватила взглядом в одно мгновение, мысленно отметив, что мужчина молод и невероятно, просто‑таки нереально красив. Такое лицо вполне могло принадлежать ангелу небесному. То ли от неожиданности, то ли еще по какой причине, но девушка, прижав меньшее полотенце к груди, сначала вытаращила светло‑зеленые глаза, но, будучи вполне закалённой своими девятиклассниками, гораздыми на всякие каверзные вопросы (и не только по преподаваемой ею физике), почти мгновенно оправилась от удивления и насмешливо произнесла:

– Это что еще за «явление Христа народу»?!

Похоже, ослепительный красавец‑блондин не уловил глубинного смысла выражения, но Машу в тот момент это не особенно заботило – ее больше возмутил сам факт, что он вот так, по‑наглому, без стука ворвался в отведенную девушке комнату!

Об этом она его и спросила! А этот Аполлон, вместо того, чтобы извиниться и убраться с ее территории, начал еще и шикать на нее: мол, не шуми так!

А потом и вовсе повел себя недопустимо! Девушка не ожидала от нахала такой прыти, потому и не успела отреагировать сразу, когда он одним гибким движением оказался рядом с ней и, схватив своими длинными ручищами (он и сам был высоченным, пожалуй, под два метра ростом, и Маруся, сама не будучи «метром с кепкой в прыжке», рядом с ним почувствовала себя какой‑то Дюймовочкой), запечатал ей рот своими губами. Боже!! Вот что это было?! Нет, поначалу, видимо, он, и впрямь, намеревался только заткнуть ей рот, наверное, опасаясь, как бы из коридора их не услышали. Но затем что‑то неуловимо изменилось между ними, потому что губы его стали мягко и нежно прикасаться к ее губам, а язык настойчиво толкнулся внутрь, заставляя девушку приоткрыть рот.