Опрокинутый мир

Пришла я туда относительно рано, но не стала объяснять ничего родным, решив их не ставить в известность о моих проблемах на работе. Вот только чем себя занять я не знала, поиграв с племянником и посидев за компьютером, я подошла к окну. Сумерки спускались на город, погружая все в свою неясную дымку, тени становились длиннее, солнце практически зашло, лишь на том месте, где оно находилось последний раз, еще розовело небо. Вскоре потемнело окончательно, зажглись огни, все тени растворились в общей темноте, и только люди, попадая под свет фонарей, отбрасывали их. Мне нравилось это время, когда на землю ложилась тьма, границы размывались, неясные тени бродили везде. И лишь набегающие тучи мешали рассмотреть всю эту красоту: меняющийся цвет неба, заходящее солнце. Пришлось вернуться обратно, мне хотелось обсудить с родными свои проблемы, но этого нельзя было делать, вся информация была засекречена. Я могла только позвонить Леандру и обсудить все с ним, что я в конечном итоге и сделала, рассказав про установку программы на своем компьютере. Леандр оценил мой ход, и поблагодарил за предупреждение, ведь он мог кого‑нибудь отправить работать на моем компьютере, пока меня нет. Установленный пароль вызовет ненужные вопросы, когда кто‑то попытается разблокировать его, в принципе, как и включенный монитор, но его можно было и погасить. Хорошо, что Леандр приходил очень рано на работу, он сможет скрыть все мои изыскания, хотя я ничего запрещенного и не делала, но я нарушала внутренний кодекс предприятия, а это хотелось бы сохранить в тайне.

Как хорошо, что у меня есть друг, на которого можно положиться, мне повезло, что мы сработались и сейчас вместе занимаемся лабораторией. Хотя я осознавала, что это была не совсем его специальность, если бы на его исследования обратили внимание, он бы уже давно имел свой центр. Ведь он смог сконструировать щит на корабле, залатать дыру в открытом космосе с помощью своих изысканий и обычных растений. Его теории и практические разработки были настолько блестящи и опережали свое время, но ими мало кто интересовался сейчас. Правда, я была уверена, что в недалеком будущем его оценят по достоинству, поэтому хранила несколько записей его разработок, которые он уже выбросил. Им никто не придавал значения, только я и его жена Лея, чувствовали потенциал этих проектов. Мне хотелось, чтобы он получил свой шанс, правда это означало его уход из моей лаборатории, хотя мне сейчас сложно было такое представить. Ведь все остальные разъехались, кто, куда и жили своей жизнью, а для меня было главным не потерять связь с прошлым. Мне не хотелось больше терять друзей, но это был естественный процесс, на который я не могла повлиять, и Леандр понимал мои муки. Ведь я была одна, а у них всех сформировались свои семьи, мне очень не хватало рядом близкого человека, которому я могла бы все рассказывать. Конечно, была семья, но я не могла быть вполне откровенна, на моих изысканиях и полетах стоял гриф «секретно», а без рассказа о том, что со мною там случилось, меня бы никто не понял. Это был как замкнутый круг, даже Леандр знал не все, но он, по крайней мере, догадывался о том, с чем я столкнулась, поскольку присутствовал при этом.

Уснула я не скоро, засыпала с трудом, постоянно разбирая все эти размышления, прокручивая их, пытаясь найти выход из этого тупика, в который я попала. Но его не было, как бы я не старалась его найти, может по возвращении мне стоило поискать пару на земле, но я не могла так поступить, поскольку все еще любила Клементина. Для меня не было никого лучше, мужественнее, добрее моего мужа, хотя наш брак нельзя было назвать законным с точки зрения землян. Только он понимал меня как никто другой, сопереживал и любил меня, хотя нас разделяли не только осуждение окружающих, но и целые галактики. Если бы я могла чувствовать его хотя бы изредка, то моя жизнь имела бы смысл, правда была совершенно недолгой. Эфемерные встречи и расставания грозили разрушить любую психику, а уж невозможность общаться с дочерью и подавно. Все это вместе меня не просто бы раздавило, но и разрушило всю мою жизнь, если даже простые воспоминания не давали покоя. Я терзалась невозможностью быть вместе с ними, не была уверена в своем вынужденном выборе, может, существовал другой путь, который я тогда не видела? Эти мысли терзали меня каждый день, будто могли все изменить, но лишь усугубляли мое одиночество. Ведь я каждый вечер проводила у окна, если не было срочной работы, для меня существовали лишь мои воспоминания, а не окружающий мир. Как бы я не хотела просто жить в нем, я лишь существовала, реальная жизнь давно осталась на другой планете, похоронив под своими осколками часть моей души.

Слабые лучи солнца пробились сквозь щели шторы и разбудили меня, мой сон был слишком сумбурный, чтобы его можно было вспомнить. Только на щеках остались дорожки слез, что случалось достаточно часто, еще было рано для работы, но спать уже не хотелось. Я вспомнила, для чего хотела проснуться пораньше и резко села, ведь я хотела застать человека с тростью дома, чтобы узнать его тайны. Пришлось быстро собраться и выйти, ведь я не знала, во сколько он встает, к тому же дорога занимала определенное время. Добравшись до отеля, я попросила ключ и поднялась в номер, благо была не та смена, что давала мне ключи в прошлый раз. Поинтересуйся тот портье сейчас моими родными, что должны были въехать в отель, я вряд ли что‑то смогла бы ответить. Я ведь даже не размышляла на эту тему, поскольку главным было добыть ключи и попасть в номер в нужное время. А что‑либо придумывать на ходу я не могла, поскольку от вопросов в лоб всегда терялась. Поднимаясь на этаж, я не знала нужное ли это время, или нет, пришлось идти наугад, ведь я вполне могла и не застать этого человека там, как в прошлый раз. Даже поворачивая ключ в замке, я не знала, что увижу за дверью, может обычный номер отеля, а может личные апартаменты богача. Открыв дверь, я аккуратно заглянула внутрь, моим глазам предстал обычный номер гостиницы, но я вошла и подошла к окну. Небо опять закрыли тучи, насупившись они смотрели на меня, грозя пролиться дождем на уже и без того влажную, еще покрытую снегом землю. Весна в этом году наступала нехотя, даря совсем мало солнца, я решила переждать в номере непогоду, все равно спешить мне было некуда. В номере было достаточно тепло, поэтому мне пришлось снять пальто, оно было зимним, все‑таки на улице еще стояли минусовые температуры. Я так и стояла у окна с пальто в руках, словно застигнутый на месте преступник, когда все неожиданно переменилось.

Я оказалась в странной комнате, слишком большой и маленькой одновременно, раньше расположение было несколько иным. Видимо, то место, где я находилась, было балконом, я аккуратно отошла обратно в комнату, стена за мной приняла свои очертания. Спальня, в которой я оказалась, имела совсем другие конфигурации, нежели та, что тут была до этого. Отовсюду ниспадали шторы, скрывая за собой двери и стены, посередине располагалась кровать с балдахином. Столики, шкафчики старинной работы дополняли общий вид, правда, стул был всего один, он стоял около постели, а вот маленьких лавочек, похожих на думочки на диване было много. На некоторых стояли вазы, фарфоровые, с большим горлом, если бы я их увидела первый раз, то подумала, что они предназначены для обихода, хотя это было весьма странное место для них. На одной были изображены журавли, что подсказывало ее китайское происхождение, хоть я была и не знаток, но мне показалось, что они стоят больших денег. Послышался звук открываемой двери и вошел человек, он заметно прихрамывал, так вот для чего нужна была трость, с ее помощью он скрывал свою хромоту. Он с ходу выбросил бумажку в первую вазу и прошел к постели, теперь мне стало понятно их предназначение. Только это было настоящее безумие, такие вазы использовать под мусорку, не спасал даже выделенный под каждую пьедестал. Но, видимо, этот человек мог себе такое позволить, он что‑то искал в стойки кровати, после чего повернулся и посмотрел на меня.