Опрокинутый мир

Он смотрел прямо на меня, не мигая, эти серые глаза прожигали насквозь, я сначала испугалась, ведь я была уверена, что никто из этого времени не может меня видеть. Потом пришло понимание, что взгляд устремлен куда‑то вдаль, будто человек о чем‑то сильно задумался, но что заставило его задуматься, оставалось загадкой. Ведь нельзя просто так встать на одном месте и задуматься, но чем дольше он смотрел, тем больше мне казалось, что он не думает совершенно ни о чем. Потом меня озарило, он вслушивается в то, что происходит вокруг, вот только ни вокруг него, ни вокруг меня абсолютно ничего не происходило. Послушав еще какое‑то время тишину, он вздохнул и двинулся прямо на меня, пришлось осторожно отходить по стеночке вправо. Дойдя до стены, он стал прощупывать ее поверхность, я замерла на месте, скорее всего там был тайник, а значит, я близка к цели. Найдя еле заметный бугор, он нажал на него, и открылось небольшое отверстие для ключа, который тут же мелькнул в его руке. Так вот значит, что он искал в стойке, оставалось лишь вставить ключ и повернуть его, что сразу и произошло. Левее открылась небольшая дверца в стене, так вот значит где я оказалась сама того не ведая, здание имело всегда такие формы, просто их скрыли в то время. А я уже подумала, что это все перестраивалось, и я могу упасть в пропасть, осторожно ступив в закрывающуюся дверь, я оказалось в маленькой тесной комнатенке. Впоследствии этот угол разберут, и именно тут окажется окно, около которого я и стояла в своем времени.

Сейчас же тут стоял стол, заваленный кучей бумажек, также тут была лампа и стул, было достаточно темно, все, что находилось внутри, я разглядела только после того, как зажгли лампу. Вдоль каждой стены также располагались стеллажи с бумагами и книгами, одна из книг лежала на столе, я ожидала увидеть какую‑то специальную литературу, но это была не она. На полках стояла какая‑то фантастика, а на столе лежала книга Жюль Верн, но какая точно было не понятно, я смогла прочитать только автора.

Мне это показалось странным, зачем делать кабинет и читать там фантастику, если ты должен разрабатывать двигатель, и почему этим надо заниматься втихомолку? Чертежи тут тоже были, но они все как будто рисовались нетвердой рукой, линии не прямые, разводы на листках, я видимо была права. Изобретатель не сможет работать в таком хаосе, да еще и чертить нетвердой рукой, для того, чтобы детали подходили одна к другой, их надо прорисовывать с такой точностью, будто видишь перед собой. А на этих рисунках, не было даже намека на прорисовку деталей, я подошла к одной полке, но там были просто рисунки. Они очень походили на детские, зеленая трава, деревья, человек в скафандре, растения, солнце какое‑то странное. Я уже хотела отойти, но тут поймала себя на мысли, что на рисунках что‑то не так, посмотрев еще раз, я застыла. Откуда взялся человек в скафандре, ведь их еще не изобрели, я потрясла головой, но скафандр остался на месте. Человек не может нарисовать так точно то, что еще не существует в его время, да и видеть это он никак не мог. За это время, Кайл, я подсмотрела это имя на фотографии, стоящей на столе, раскрыл книгу и погрузился в чтение. Только читал он странно, водя рукой по странице, читать, так было неудобно, я заглянула в его лицо, но его глаза были закрыты.

Невозможно читать с закрытыми глазами, но рука его бегала по строчкам, будто ища что‑то, вот тут меня и осенило, он видич, но скорее всего другой направленности. Он смог прочитать Григория, так же как сейчас читает книгу, он вытаскивает знания автора, его видения. Так вот почему кругом фантастика, авторы, которые писали все эти произведения, черпали информацию из единого источника. Это как общее хранилище всех данных, куда иногда пускают избранных, а он за ними охотился и по их произведениям подслушивал те идеи, что у них возникали. Значит, двигатель это тоже была чья‑то идея, может она не обрела окончательную форму, а Кайл ее вытащил и использовал гораздо раньше. Не хотела бы я жить в таком мире, где твои идеи сразу воруют, благо у меня такого дара нет, я не знаю, о чем думает собеседник, я могу только предположить его дальнейшие действия.

Будто услышав мои размышления, Кайл поднял голову и посмотрел куда‑то сквозь меня, хотя он ничего и не увидел, глаза его были по‑прежнему закрыты. Но он что‑то почувствовал, стал водить руками в воздухе, как бы ища мой силуэт, я быстро закрылась, история с красным научила меня этому. Его руки сразу остановились, движения перестали быть хаотичными, он водил руками по кругу, но ничего не чувствовал, вскоре обе руки упали вниз. Кайл вернулся к книге, но я не стала открываться, держа оборону, дальнейшие события подтвердили мою правоту в таком поведении. Он тихо спросил: «Кто здесь?», – потом задал свой вопрос громче, надеясь на какую‑то реакцию, но вокруг ничего не происходило, я осталась стоять на месте. Его взбесило то, что он почувствовал чужое присутствие, но не смог понять, откуда оно, а возможно ему все и померещилось. Не зная, что из этого правда, он мучился в неведении, хотя работа не ждала, он мог потерять нужный момент и все пропустить. Вскочив, он заметался по комнатке, но выглядывать из нее не стал, а сел обратно и сосредоточился на книге, я ослабила защиту, но не стала снимать ее. Теперь я могла чувствовать его следующее действие, но он не мог меня слышать, хотя его погружение на этот раз было более полным. Он меня не услышал, даже если бы я материализовалась и спела над его ухом, вторая его рука в это время стала чертить схемы, детали. Заглянув с другой стороны, я увидела практически современный корабль с мощным двигателем, гораздо мощнее, чем у нас сейчас были. Странно, я видела совсем другие чертежи, по крайней мере, его награждали за другие, вот только этих других чертежей он не рисовал ни до этого момента, ни после. Значит, он нарисовал что‑то не то, но я так и не смогла понять почему, может из‑за того, что тут я, а может, и нет, может история идет по своим циклам и нам не дано вникнуть в ее суть.

В спальне началось какое‑то движение, он прислушался, не собираясь отрываться, но там явно что‑то случилось и ему пришлось открыть потайную дверь и выйти. Дверь осталась приоткрытой, даря мне, возможность что‑либо сделать, значит, я оказалась здесь не просто так, в моих силах было подкорректировать одну ошибку с глобальными последствиями. Я так досконально запомнила и сфотографировала те рисунки, что мне не составит труда их повторить, я села за стол и разложила бумагу. Пока Кайл ругался с кем‑то за стеной, я чертила, все детали получались очень точными, благо он не успел нарисовать много, мне было легче восстановить два листка, нежели весь проект. Закончив, я встала, со стороны казалось, будто он только что бросил листки, оставив работу на середине. Теперь нужно было спрятать то, что он нарисовал, перенести эти два листка с собой я не могла, ведь они не были из моего времени. Я обратила внимание, что паркет был таким же, как и в номере отеля, в котором я сейчас нахожусь, у самого окна одна дощечка гуляла. Я решила этим воспользоваться, отковыряв ее, я сложила бумаги в несколько раз и подсунула в образовавшуюся выемку. Дощечка легла обратно как влитая, видимо ей не хватало именно этой бумажки, я походила сверху, чтобы пригнать ее еще дальше. Отойдя, я посмотрела на это место, никому и в голову не придет там что‑либо искать, дощечка сливалось с рядом таких же дощечек. Теперь только я знала, где находятся чертежи с более мощным даже для нашего времени двигателем, оставалось только вернуться обратно, чтобы их забрать.