Опрокинутый мир

Когда на смену этому горе‑начальнику пришел другой, Леандр сначала протестировал его, а уже потом узнал, что он оказался академиком. Так как с теорией все было хорошо, они достаточно быстро перешли к практике, вот тут и нашлись пробелы у академика, он не проводил полномерных исследований. Без них все теории были просто листком бумаги, лежащим на земле, и только они позволяли этому листку обрести форму и подняться в воздух. Менять напарника еще раз было уже странно и Леандр смирился с этим, на тот момент Лея еще ничего не нашла, все расходы семьи были на нем. Он не мог уйти и не хотел проводить опыты в такой обстановке, но делать было нечего и они вместе стали излучать новую порцию растений. Никто не знал, откуда были эти растения, обычно все эксперименты ставятся над образцами, выращенными в этой же лаборатории. Это влияло на чистоту опытов и помогало исключить воздействие внешних факторов, которые смогли смазать результат. Но сейчас времени было слишком мало, чтобы вырастить новые виды, поэтому их просто закупили у какого‑то поставщика. Излучения были разных видов, сначала включали одно, снимали показания, потом другое, за этим следил как раз академик. Вначале все шло хорошо, и пробы были ожидаемые, но потом началось что‑то странное, Леандр стал замечать наложение результатов, словно в какой‑то период включались все виды излучений. Вот только понять в чем дело никак не удавалось, как бы он не задерживался, или приходил раньше, его помощник уже был на месте и ждал его, не было никакой возможности остаться наедине в лаборатории и разобраться в этом. А результаты становились все плачевнее, излучения могли погубить растения, нужно было что‑то делать самому и желательно наедине с системой.

Леандр пытался определить время, когда в лаборатории никого не было, но в течение дня обязательно кто‑то присутствовал. Тогда он решил прийти сюда ночью, допуск у него был, главное придумать логическую причину своего появления. Взяв за образец мое поведение на корабле, он нарочно оставил ключи на столе, академик ничего не заметил, зато появилась причина вернуться в лабораторию. Я была потрясена этим рассказом, ведь мне хотелось быть положительным примером, а не отрицательным, пришлось прервать повествование и объяснить свое поведение. Ведь у меня тогда не было другого варианта кроме обмана, ведь по сути все мои недосказанности и сокрытие правды, были обманом. Но при наличии слежки и потери доверия я не могла не обманывать окружающих, я не знала, кто из них следит за мною. Даже когда я подозревала Сантоша, я не была уверена, что он действует в одиночку, и я была права, я не знала, кому можно доверять на тот момент. Такую операцию, как провоз военной техники, вообще сложно провернуть в одиночку, нужен другой человек на подхвате. Леандр кивнул, принимая мои доводы, но у него были свои, ведь если бы я так не сделала в тот раз, он бы не смог прийти в лабораторию во внеурочный час. Я попросила его продолжить рассказ, что он и сделал, немного задумавшись в начале, может он думал про обманы, а может просто восстанавливал очередность событий, об этом сложно сказать. Ночью он вошел в лабораторию, и увидел работающие системы, значит, облучение происходило и ночью, его теория была верна. Единственное что его озадачило, это отсутствие ключей на том месте, где он их оставил. Ведь он вернулся именно по этой причине, вряд ли кто‑то переложил их на другое место, но их отсутствие подтверждало, что кто‑то находился сейчас здесь вместе с ним.

Это было логично и не логично одновременно, вроде никого не должно здесь вообще быть, но ведь Леандр смог проникнуть сюда. В то же время кто‑то должен был включить облучение, соответственно он должен был остаться где‑то здесь, чтобы его выключить до прихода всех. Становилось не по себе, хотя он специально пришел разобраться, но сейчас хотелось находиться как можно дальше от этого места. У него не было абсолютно ничего для защиты, а раз этот человек вмешивается в его исследования втихомолку, то вряд ли он обрадуется обнаружению этого факта. Нужно было что‑то взять в руки, неизвестность пугала, рисуя разные угрожающие картины, слышались различные шорохи, на которые обычно не обращаешь внимания. Около двери обычно стоял столик с разными приспособлениями для ухода за растениями, там всегда лежали щипцы, пришлось отправиться за ними. Мне всегда казалось, что Леандр не спасует перед трудностями и кинется в битву даже без оружия, но видимо рождение ребенка его изменило. Это, конечно, было правильно, на нем лежала ответственность за всю семью, но я не ожидала, что это его так изменит. Взяв щипцы, он отправился к пульту управления и начал отключать систему, что‑то сбоило, выключилось почему‑то не все. Обычно все отключение производилось удаленно через компьютер академика, он отправился к нему, потрогал мышку, стало понятно, что компьютер работает, загорелся экран. Теперь он знал, кто находился вместе с ним в лаборатории, вот только мотивы этого человека оставались непонятны. Зачем было губить просто так столько растений, подвергать риску их жизни и тормозить результаты экспериментов. Ведь они нужны были для отправки партии растений с Земли на другую планету, путь пролегал вблизи пульсара, и без этих исследований не обойтись.

Если до этого я просто слушала историю и не понимала, причем здесь я и каким образом она меня должна касаться, то после я словно погрузилась внутрь. Я находилась, будто где‑то рядом и смотрела на своего друга со стороны, даже не поняв, как это произошло. Леандр стоял со щипцами и смотрел на дверь в лабораторию, хотя опасность подходила сзади. Невысокий, грузный человек подходил к нему по коридору, переходя из одной стороны в другую. Сначала мне это показалось странным, и я сменила угол обзора, отойдя подальше, после чего поняла, что стороны менялись следом за поворотом головы Леандра. Это было очень странно, будто он знал, в какую сторону голова повернется на следующий раз и отходил на противоположенную. Я никак не могла предупредить друга, даже дотронуться до него, академик размахнулся, подойдя поближе, и нанес удар. Благо он пришелся по касательной, тот как раз нагнулся, рассматривая отражение в своих ботинках, надо же, как совпало, его рассеянность в данный момент спасла ему жизнь. Академик подхватил оседающее тело, посмотрел по сторонам и оттащил его в хранилище, единственное, почему меня это радовало, там не было излучения, которое уже грозило вырваться из лаборатории. Оно достигло изрядной мощности, я начала видеть движение воздуха, хотелось сбежать отсюда, но это было всего лишь воспоминание. К сожалению, из него сбежать мне не получится, придется найти причину, почему же я постоянно попадаю в такие истории. Пока Леандр приходил в себя, я отправилась поискать что‑то, чтобы задержать излучение, или по возможности остановить его. Но так ничего и не найдя, мне пришлось вернуться вместе с академиком и послушать его рассказ о причинах, побудивших его включать излучение по ночам.

Вот только он начал совсем с другого: будто глубоко в космосе происходит столкновение планет, меняется распределение сил. Скоро эта вселенская катастрофа достигнет пределов внешнего кольца, затронет густонаселенную систему планет, но они смогут перенаправить удар. Только удар этот попадет в черную дыру и включит цепную реакцию, она станет втягивать в себя звезды, поглощая их энергию. После чего она остановится, правда, только когда поглотит наше Солнце и все планеты вместе с ним, и мы сейчас совершенно беззащитны перед лицом этой опасности. Это был бред сумасшедшего, по крайней мере, мне так казалось в начале, вот почему Леандр никогда об этом не рассказывал, сумасшедший видич, это очень страшное зрелище. А в том, что перед нами видич, сомнений не возникало, уж слишком странно он себя вел, знал, с какой стороны следует появиться. Он смог включить все виды облучения, хотя как раз на это стоит блокировка, смог пройти незамеченным по коридору. Да и вообще, как он смог попасть сюда, это же закрытый стратегический объект, сюда никого не пускают, видимо Леандр подумал об этом же, поскольку задал вопрос на эту же тему. Ответ нас полностью шокировал: оказывается, достаточно просто попросить войти, если ты работаешь над каким‑нибудь проектом. Академик воспользовался этой лазейкой, вот только из его рассказа не становились понятны мотивы его поступка. Когда друг захотел разобраться и стал осторожно выспрашивать подробности, тот ничего не смог сказать, он смотрел так, будто не понимал сути, или разучился говорить и понимать нашу речь. Это могло произойти только в одном случае, его сейчас рядом с нами не было, может он видел вселенскую катастрофу, о которой так пламенно рассказывал, я захотела это проверить.