Опрокинутый мир

Наутро я отправилась в центр, где мне все выдали и дали устные рекомендации как себя вести, обычно добровольцами идут те, кому не хватает общения. А я последний раз заводила знакомства в прошлой экспедиции, да и то неохотно, ведь мне о многом нельзя было говорить. Когда ты не можешь рассказать о том, что тебя тревожит, становишься более замкнутой, обходишь некоторые темы стороной. Все это замечают окружающие, и если не могут тебя разговорить, то оставляют в покое, решив, что ты не хочешь с ними общаться. Хотя, может они и правы, если у тебя в груди незаживающая рана, и ты сомневаешься в правильности принятых тобой решений, о каком общении можно говорить. Мне нужно было примириться с событиями своей жизни, и только потом постараться услышать других людей. Как жаль, что я раньше не попала в добровольцы и не получила эти рекомендации, может у меня бы было больше друзей сейчас. Мне бы не было так одиноко дома, если бы я знала, как много рядом таких же одиноких людей. Предупредив Леандра, я отправилась на опрос, у меня были соответствующие анкеты и электронный считыватель, на случай если мне не откроют дверь. А это было вполне вероятно, ведь мы редко кого чужого впускаем в свое жилище, сейчас, конечно, мы все были в безопасности, но инстинкты брали свое. Я начала сверху и первая же встреча подтвердила мои опасения, я вела диалог через закрытую дверь с бабушкой, которая боялась впускать меня к себе. Все было понятно, она была старой закалки и не могла приспособиться к новой жизни, но если бы ко мне пришли с опросом, открыла бы я дверь? Может проблема не в возрасте, а в заложенных привычках, мне мало кто открывал, не доверяя внешнему виду. Все это меня и наводило на раздумья, что вокруг много одиноких людей, которые бояться открывать свои двери и сердца незнакомцам. Мне придется придумать что‑то, чтобы меня впустили хотя бы в интересующую меня квартиру, я не могла, находясь так близко от цели уйти ни с чем.

Мне повезло, на пятом этаже жила молодая семья с ребенком, меня впустили, и я сразу поняла, что это номер Григория. Я могла бы даже сказать, какой цвет обоев был раньше в прихожей, но сосредоточилась на сегодняшнем дне. Быстро проведя опрос, я начала играть с малышом, поняв, что я справляюсь, родители попросили меня немного посидеть с ним. Я, конечно же, согласилась, это была редкая удача, главное было отвлечь малыша, чтобы он мне не мешал, но и не потерять его из поля видимости. Все‑таки мне доверили ребенка, я не могла подвести этих людей, пришлось придумать игру с тенями и взять малыша на руки. Я знала, что ему недолго будет интересно, но, по крайней мере, мы смогли пройти все комнаты и понять, в какой комнате стоило сосредоточить поиск документов. Мне повезло, что это оказалась детская, посадив ребенка в манеж, я дала ему игрушки, как раз в этот момент все вокруг изменилось. Григорий вошел в номер, бросил папку с документами на кровать и лег рядом, переговоры прошли неудачно, ему придется обращаться опять к тому человеку. Вот только придется все рассказать, а это не входило в его планы, да и он давал слово, хотя, с другой стороны и не давал. Он понимал, что самолет не сможет взлететь и доставить его к той планете, но сидеть и ничего не делать было не в его правилах. Тот раз, когда он не стал бороться за свою любовь, был единственным, но он ничего не сделал лишь потому, что не смог ее простить, все‑таки это было предательство. Ведь они договорились, что будут вместе, поженятся, а она вернулась домой в положении и с женихом. Теперь наверняка кусает локти, ведь он стал богатым и уважаемым, правда, если бы она его не предала, он бы таким никогда и не стал. Это все зеленое существо, что его пожалело и дало ему артефакт, теперь он редко им пользовался, предпочитая вкладывать уже скопленный капитал. Но мысли о том существе с планеты Цирара не давали покоя, ведь он мог бы полететь туда и снова встретиться с ним.

Григорий задумался, Цирара или Зирана, он плохо расслышал название планеты, но хорошо запомнил систему и путь к ней. Это существо, оно было меньше его ростом с серо‑зеленоватой кожей, маленькими глазками и тонкими ручками, всего один раз рассказало о ней. Не видя угрозы в ребенке, но подспудно чувствуя ее, доверилось в кризисной ситуации. Но в отличие от всех людей, оно впервые отнеслось к мальчишке по‑доброму и помогло преодолеть последствия первого большого разочарования. Увидев не только то, что лежало на поверхности, но и то, что было скрыто ото всех, этот дар находить то, что никто не видит, ведь он был в нем с самого начала. Григорий взялся за документы, даже военных не удалось заинтересовать своим проектом, хотя они все тщательно записывали, но бюджет не позволял тратить деньги на эти исследования. Этот человек в клубе говорил о частной конторе, которая возьмется за проект, он вытащил бумажку из кармана, наверху значилось название «Центурион», ну что же, придется обращаться к ним. А как же быть с тайной, ведь он не должен никому рассказывать о том существе, да и вряд ли ему поверят, могут вообще на смех поднять. Направившись к чемодану, он поднял второе дно и достал палочки, скрестив их, лег обратно, меня что‑то тоже будто припечатало к полу, встать было не реально. Послышались голоса, шум двигателя, мы летели сквозь пространство, стараясь уйти от притяжения разрушающийся звезды, Бельгезавр был гораздо ближе к Земле, но все равно далеко.

Григорий понял, что тому существу нужна помощь, ведь не просто так он все это видел, колебаться, больше не было времени, нужно соглашаться на все условия, нужно спешить. Он поднял голову и тут услышал плач ребенка, странно, откуда он здесь, я его услышала тоже и поняла, что мой подопечный упал. Я вырвалась из пут времени и подбежала к манежу, с малышом все было в порядке, в отличие от меня. Кровь, текущая по моему лицу из носа, давала понять, что мне нельзя так долго находиться в другом времени, происходит процесс просачивания во временном континууме, а это было опасно не только для меня, но и для всех окружающих.

Хотя может дело не во времени, а в том, что я перемещалась внутри перемещения, это было слишком сложно. Прошлый раз я смогла такое сотворить с помощью Тина, да и то, после посещения поляны цветов, а сейчас я была одна. Умывшись и приложив лед к носу, я поиграла с малышом, не вытаскивая его из манежа, я выжидала, может все вернется и информации будет больше. Так и произошло, потянувшись за очередной игрушкой, моя рука нащупала папку с документами, Григорий спал, аккуратно открыв папку, пришлось запоминать порядок раскладки и вытаскивать листы один за другим. Тут было все строение корабля, от мотора до обшивки, новые сплавы, система разгона, потрясающе, как это мог придумать один человек. В висках застучало, сложив все в том же порядке, я положила папку на место и подняла глаза, Григорий проснулся, но смотрел в потолок, стараясь осмыслить все, что с ним произошло.

Если бы он посмотрел вниз, то увидел бы и меня в виде призрачного тела, как хорошо, что он этого не сделал. Тут раздался звонок в дверь, скорее всего, родители вернулись, взяв ребенка на руки, я пошла, посмотреть кто там, на пороге стояли довольные родители. Они хоть и закрывали меня на ключ, но забыли об этом, малыш обрадовался, а его отец предложил походить со мною, чтобы нагнать то время, что я потеряла. С ним мне открывали дверь постоянно и отвечали на вопросы охотнее, процесс действительно ускорился. Опросив всех, я поблагодарила его за помощь и пошла, сдавать результаты исследований, меня поблагодарили и отпустили, предложив прийти еще. Леандр был рад моему приходу, он устал с расшифровкой анализов и попросил его сменить, что я и сделала с удовольствием. Мне сегодня уже нужно было заняться чем‑то знакомым, чтобы понять, что моя жизнь не изменилась, хотя я и догадывалась, что это лишь вопрос времени.