Осколки теней

В который раз она подумала, что сделает её отец, если узнает, что семейные легенды правдивы, что они действительно потомки Древних и что его отец и покойный брат были правы. Но она не стала ничего ему говорить. Если бы он узнал правду, то попытался бы помешать ей каждый день покидать дом, попытался бы защитить её от таких людей, как Серпин, Мститель и всех остальных, желающих её смерти. А возможно – и это ещё хуже – он захотел бы ей помогать. Валькирия не была уверена, что вынесет, если отец станет подвергать себя опасности. Она хотела, чтобы её семья была нормальной. Нормальный – это хорошо. Безопасно.

Валькирия закрыла дверь, сняла школьный свитер и бросила его на кровать. Потом она прикоснулась к зеркалу, и мгновение спустя оттуда вышло её отражение. Однажды она забыла о правиле с символами, и копия отправилась на улицу в кофте, у которой школьный герб оказался на другой стороне, а девиз на груди был написан задом наперёд. Больше Валькирия не допускала таких ошибок. Она подождала, пока её копия наденет свитер, а потом вручила ей сумку с учебниками.

– Повеселись как следует, – сказала она.

Копия кивнула и быстро вышла из комнаты.

Уже в который раз Валькирия улыбнулась про себя. С тех пор как Скалдаггери сделал зеркало волшебным, она почти не посещала школу, но знала, что проходили на всех уроках, знала все сплетни и всё, что каждый день происходило с обычными, заурядными и ничем не примечательными тринадцатилетними подростками.

Иногда ей хотелось пережить что‑нибудь самой, а не только увидеть это глазами своего отражения. Одно дело – получить воспоминания о рассказанной шутке, и совсем другое – непосредственно присутствовать при этом. Но Валькирия напоминала себе, что это цена, которую ей приходится платить.

Она тихо сняла школьную форму, спрятала её под кроватью и надела чёрный костюм, изготовленный специально для неё. С тех пор как Страховид Портной сшил его, она немного выросла, но он по‑прежнему отлично сидел, и Валькирия была этому рада. Эта одежда уже не раз спасала ей жизнь, и к тому же она не могла попросить Страховида сшить ей новую. Во время сражения с Белым Косарём он использовал магию земли как последнюю линию защиты и превратился в камень. Валькирия не очень хорошо знала его, но скучала по нему, как и Скалдаггери.

Она надела плащ и открыла окно. Сделала медленный, глубокий вдох. Убедилась, что за ней не наблюдают, выбралась на подоконник и замерла, сосредотачиваясь. Потом Валькирия спрыгнула с подоконника, переместив вниз воздух, чтобы замедлить падение. Получилось не очень грациозно, и посадка получилась отнюдь не мягкой, но всё равно теперь у неё получалось намного лучше.

Она побежала по дороге к пристани. Когда она была младше, то часто встречалась там с друзьями. Они разбегались по пирсу и старались прыгнуть как можно дальше в сверкающую воду, чтобы не удариться о скрытые под её поверхностью камни. Да, это было опасно, и однажды бедняга Джей‑Джей Пёрл повредил на камнях колено, но опасность делала игру ещё более увлекательной. Теперь Джей‑Джей слегка прихрамывал, а Валькирия давно перестала общаться с друзьями детства. Но она скучала по плаванию. Сейчас она редко это делала.

«Бентли» уже был припаркован рядом со старым ржавым «Фиатом». Как всегда, он очень бросался в глаза.

– Доброе утро, – сказал Скалдаггери, когда Валькирия села в машину. – Хорошо отдохнула?

– Спала два часа, – ответила она.

– Никто и не говорил, что легко быть детективом, жизнь которого полна разных событий.

– Вы говорили, что это легко.

– Я говорил, это легко для меня, – поправил Скалдаггери. – Кажется, я видел около дома машину твоей милой тётушки?

– Да, – ответила Валькирия и рассказала ему о своей небольшой ссоре с Берил.

– Семейная встреча? – переспросил Скалдаггери, когда она закончила свой рассказ. – Ты пойдёшь?

– Чтобы вы сражались с плохими парнями без меня? Ни за что! Спасибо, но я отправлю вместо себя отражение.

– Там может быть очень весело.

– Точно. Весело. Мне просто ужасно весело с моими родственниками. Я бы не стала возражать, если бы это были мамины родственники, с ними хотя бы можно посмеяться. Но папины родственники просто очень… Странные, понимаете?

– Понимаю. Гордон часто о них рассказывал. Но не забывай, что ты тоже странная.

Валькирия сердито посмотрела на него.

– Но я совсем не такая. Я странная в хорошем смысле. Я классно‑странная.

– Да, – с сомнением ответил детектив. – Так и есть.

– Замолчите! Короче говоря, там будут все папины кузены с семьями, люди, которых я едва знаю, и конечно, Берил, Фергус и Токсичные Близнецы, поэтому всё будет просто ужасно, и я ни за что туда не пойду.

– Я всё понял.

Скалдаггери завёл двигатель, выехал на дорогу, и Валькирия сползла по сиденью.

– Вы что‑нибудь узнали про Мстителя?

– Мы ещё не получили сведений от одного из наших людей в порту, – ответил Скалдаггери. На нём была обычная маскировка – широкополая шляпа, огромные тёмные очки, кудрявый парик и шарф, обёрнутый вокруг нижней части лица. – Возможно, ничего страшного, но…

– Но Мститель может быть уже здесь?

– Да.

– Это плохо.

– Ничего хорошего.

Они ехали по Главной улице, и, когда проезжали мимо автобусной остановки, Валькирия посмотрела в окно. Там стояли пятеро скучающих подростков в школьной форме.

– Моей копии нет, – нахмурилась она.

– Может быть, её задержали.

Валькирия покачала головой.

– Она ушла раньше меня.

«Бентли» замедлил ход.

– Что будешь делать?

– Возможно, ничего страшного. Она могла пойти через пустырь, хотя всё равно уже должна быть здесь. Нет, наверное, всё нормально.

Скалдаггери съехал к обочине и наклонил голову.

– Ты используешь отражение намного чаще, чем следовало бы, – заметил он. – Время от времени от него стоит ожидать странного поведения.

– Знаю…

– Но ты хочешь пойти поискать, да?

– Я просто хочу убедиться, что всё в порядке. Я выйду здесь и пройду через пустырь.

– А я развернусь, поеду к пристани и буду ждать тебя там.