Память льда

Ворчун оторвался от созерцания безуспешных попыток Харло поймать хоть какую‑нибудь рыбешку. Возле повозки стоял незнакомый седовласый старик и, прищурив глаза, глядел на него.

– Как ты со мной разговариваешь? – накинулся на него Ворчун. – Что за фамильярный тон? Неужто не можешь отличить начальника охраны от простых обалдуев, которые и меч‑то толком держать не умеют? – Он смерил старика взглядом. – Судя по твоим лохмотьям, ты либо самый неудачливый в мире торговец, либо прислужник какого‑нибудь обедневшего аристократа.

– Ты дважды ошибся, начальник. Во‑первых, я не прислужник, а личный слуга. Меня зовут Эмансипор Риз. А во‑вторых, мои хозяева весьма богаты. Просто мы слишком долго находимся в пути. Приехали издалека.

– Вот с этим спорить не буду, – сказал Ворчун. – Я знаю говор разных краев, но откуда ты – не пойму. Жаль. По особенностям речи можно многое узнать. Так что тебе нужно от меня, Эмансипор Риз?

Слуга поскреб седую щетину на морщинистом подбородке.

– Прежде чем обратиться к тебе, я сперва навел справки, тебя тут многие знают. – Он кивнул в сторону сгрудившихся повозок, окруженных галдящими людьми. – Так вот, стражники разных караванов в один голос утверждают, что ты достоин уважения.

– Нашел кому верить. Завтра или даже сегодня к вечеру они скажут тебе другое, – сухо возразил Ворчун. – Еще раз спрашиваю: что тебе от меня нужно?

– Мои хозяева желают поговорить с тобой. Если ты не слишком занят… Мы остановились совсем неподалеку.

Откинувшись на спинку скамейки, Ворчун еще раз оглядел Риза, а затем буркнул:

– У меня, вообще‑то, тоже есть хозяин. Я должен спросить у него позволения.

– Обязательно спроси, начальник. И постарайся убедить его, что у моих господ и в мыслях нет переманивать тебя или чинить какие‑нибудь пакости.

– Подожди здесь. И смотри, если обманешь, тебе не поздоровится!

Ворчун спрыгнул с ко́зел, оказавшись по другую сторону повозки. Обойдя ее, он поднялся на ступеньку и слегка постучал в расписную дверцу. Дверца бесшумно распахнулась. В сумраке проема появилось лицо Керулия, круглое и бесстрастное.

– Я не возражаю, Ворчун. Сходи к ним. Мне тоже довольно любопытно, что нужно хозяевам этого старика. Попрошу тебя быть предельно наблюдательным. Если сумеешь, постарайся понять, что же такое они оба затеяли. Я еще вчера почувствовал неладное.

Ворчун лишь хмыкнул, удивляясь сверхъестественной проницательности своего хозяина, даже не покидавшего все это время повозки.

– Как прикажете, господин, – только и ответил командир стражи.

– Непременно иди, а по пути разыщи Каменную и пришли ее ко мне. Думаю, она уже достаточно нагрузилась элем. Не хватает еще, чтобы она затеяла потасовку.

– Наверное, Каменную стоило забрать оттуда раньше. А сейчас она наверняка готова изрешетить своей рапирой любого, кто скажет хоть слово поперек. Уж я‑то знаю характер этой красавицы.

– Ну, тогда пусть Харло срочно сходит за нею.

– Нет, господин, лучше не надо. Он и сам не прочь ввязаться в заварушку.

– Забавно, – слегка усмехнулся Керулий. – Насколько я помню, ты с похвалой отзывался о своих товарищах. Говорил, что лучших охранников и не найти.

– Я и сейчас о них самого высокого мнения, – ответил Ворчун. – Не подумайте, господин, что я бахвалюсь, но, когда дело касается защиты хозяина и его товаров, мы втроем заменяем шестерых стражников. Оттого наши услуги и стоят недешево.

– Ты мне это уже говорил, и я поверил тебе на слово. Но и у меня тоже есть условия. Передай своим товарищам: за каждый скандал, учиненный ими, я буду делать значительные вычеты из их жалованья. А за достойное поведение, наоборот, добавлю наградные.

Ворчун, не ожидавший такого поворота, едва удержался, чтобы не присвистнуть:

– Не беспокойтесь, господин. Это остудит им головы.

– Ну и замечательно. Тогда передай мои слова Харло, и пусть он немедленно сходит за Каменной.

Расписная дверца фургона тихо закрылась.

Обернувшись, Ворчун заметил Харло, который как раз возвращался с рыбалки. В одной его здоровенной ручище было зажато тонкое удилище, а в другой – пойманная рыба величиной с подошву башмака. Голубые глаза Харло сияли от радости.

– Эй, хватит киснуть, Ворчун! Гляди, что я поймал на ужин!

– Подходящий ужин для монастырской крысы. А уж воняет от твоего улова!

Харло по‑мальчишески нахмурился.

– Суп можно сварить, – не слишком уверенно пробормотал он. – Пряностей добавить.

– Прекрасная мысль. Обожаю суп, приправленный речной грязью. Смотри, эта тварь даже не дышит. Похоже, ты поймал дохлую рыбешку.

– Вечно от тебя только гадости услышишь. К твоему сведению, рыбина так трепыхалась, что мне пришлось шарахнуть ей камнем между глаз.

– Видать, давно это было? Ведь она успела не только умереть, но еще и стухнуть!

– Ну все, теперь я точно не угощу тебя ухой…

– Не больно‑то и хотелось. Вот что, парень, слушай внимательно. Хозяин велел тебе срочно привести Каменную. Похоже, наша красавица уже поднабралась.

– Странно, что до сих пор тихо. Обычно при этом она орет во все горло.

– Беги туда со всех ног и сделай так, чтобы обошлось без потасовок. Керулий обещал наградные, если будем вести себя достойно. Понял?

Харло посмотрел на дверцу повозки, потом кивнул:

– Ладно, сейчас схожу за Каменной.

– Поторапливайся.

Харло потрусил прочь, сжимая в руках удочку и небогатый улов. Длинные, мускулистые руки стражника совершенно не сочетались с его фигурой, костлявой и щуплой. Харло предпочитал сражаться двуручным мечом, который купил у оружейных дел мастера в городке со странным названием Рассказ Мертвеца. В его обезьяньих руках меч выглядел совсем игрушечным. Впервые увидев нескладного белобрысого Харло, люди обычно принимались смеяться над ним, но быстро понимали свою ошибку: один‑два удара плашмя быстро гасили насмешки.

Вздохнув, Ворчун направился туда, где его дожидался Эмансипор Риз.

– Веди, – бросил он старику.

Тот молча кивнул, и они двинулись к его хозяевам.